Спросить дальнейших указаний.
Иона не мог с уверенностью сказать, как его нашел телохранитель Элианы Салим или почему он решил вмешаться именно в тот момент. С другой стороны, совсем нетрудно установить приложение по отслеживанию локации в телефон, который она ему дала. Аппарат исчез вместе с Гевином, но Иона подумал, что с той же легкостью микрофон настраивается на постоянную передачу звука. Салим могла слышать все, что говорил Гевин, и велела телохранителю вмешаться. Так же, как и приказала ему оставить Ионе телефон, чтобы тот мог вызвать службу спасения для себя и для детей. Иона не знал, выносил ли телохранитель с катера уже мертвого Гевина, по после встречи с Салим он в этом засомневался. Она наверняка хотела, чтобы убийцу ее сестры взяли живым.
Особенно после того, как узнала его имя.
Ионе все так же не давал покоя факт, что он ни словом не обмолвился об Элиане Салим и ее телохранителе. Каждый раз, когда его подмывало рассказать о них Флетчеру, он натыкался на одни и те же доводы. Он не имел доказательств, жива ли Салим вообще или что сказанное ею действительно правда. Он даже не знал, под каким именем она теперь живет. Даже если ему поверят, Иона не понимал, какой толк от этой информации.
На другой чаше весов лежало сознание того, что вмешательству Салим он обязан и своей жизнью, и жизнью близняшек. Обмануть ее доверие стало бы черной неблагодарностью, особенно если она попадет под удар неких неизвестных людей, которых боится. Иона толком не знал как и почему, но нутром чувствовал, что, разболтав кому-то о Салим, он совершит роковую ошибку. Такую же, как если перейдет ей дорогу.
Об этом можно спросить у Гевина.
Стоявший у ограды старого пакгауза Иона вздрогнул. Закрывавшие леса полотна пластика колыхались и хлопали на ветру, словно здание мерно дышало. Чуть ниже часть фасада очистили пескоструем, и из-под въевшейся за многие десятилетия грязи проступил бледно-серый камень. Так в буквальном смысле ретушировали прошлое. Уже неважно, какой новый облик придумают застройщики, подумал Иона, отворачиваясь. Для него это место навсегда останется Скотобойной набережной.
Когда он возвращался к пирсу, где качались поставленные на якорь баржи, на него навалилась уже ставшая знакомой тяжесть. Без ответов оставались куда более важные вопросы, нежели судьба Гевина. Третья жертва из пакгауза все еще не опознана и, скорее всего, таковой и останется. Гевин говорил, что это первый попавшийся ему на глаза бродяга, убитый лишь с целью запутать следы вокруг гибели Надин Салим и Даниэля Кимани. Еще молодой мужчина, возможно из Восточной Европы, хотя даже этого нельзя утверждать с уверенностью. Никто не заявил о его исчезновении, и равнодушно-пренебрежительные слова Гевина с лихвой себя оправдали.