Со всех сторон до меня доносился их шепот: «Чужжжие, убериииии». Если перестать прислушиваться, то голоса их сливались друг с другом, превращались в обычные лесные звуки: шелест листьев, стрекот цикад, журчание ручья, но, если напрячь слух, можно различить слова. Наверное, правильно напрягать слух могла только я, другим людям это было недоступно, но они, как и я в первые дни, до того, как подписала контракт с Паном Брынзой, кожей чувствовали что-то необычное.

И я не знала, что делать. Не знала, как помочь тем, кто бродит в темноте, рискует своей жизнью, защищая нас от того, от кого должна была защищать я.

Несколько часов ничего не происходило. Я стояла уже за забором, на самом краю болота, прислушиваясь к звукам в лесу. А там не происходило ничего необычного. За моей спиной, за открытой калиткой остался Большой дом, наполненный светом и людьми, а впереди были лишь темнота и неизвестность. Небо еще оставалось темным, но, даже не глядя на часы, я чувствовала: скоро рассвет. И ровно за минуту до того, как первая розоватая краска мазнула бы небо на горизонте, в глубине леса послышались выстрелы. От первого я вздрогнула, будто очнулась ото сна, в который уже успела погрузиться, выпрямилась, что было сил вгляделась в густую, как кисель, темноту между деревьями.

Спустя минуту раздался еще один выстрел, затем еще два друг за другом. В лесу что-то происходило, нечисть, уже было успокоившаяся, тоже заволновалась. Выглянул из болота Багник, прибежали перепуганные Гаёвки.

– Что там? – шепотом спросила я у них, но они лишь покачали головами, о чем-то шепчась друг с другом.

Я попробовала было сунуться вперед, но тут же провалилась в болото почти до колен и вернулась обратно. В такой темноте мне ничего не стоило уйти в воду с головой, и даже если Багник не позволит мне утонуть, все равно приятного мало.

По верхушкам деревьев словно бы пробежал ветер, зашуршал сухим мхом на толстых стволах, разбудил птиц. Лес ожил, загомонил, защебетал. И я потеряла ту тонкую нить, которая словно связывала меня с охотниками, перестала понимать, где они, что происходит, а потому не услышала их приближения.

Они появились из темноты внезапно, большой шумной толпой, что-то громко обсуждали. Заметив меня, остановились. И еще до того, как я успела задать вопрос, один из мужчин – я помнила, что его зовут Андрей, – сказал:

– Подстрелили мы его!

– Дед Кастусь подстрелил, – добавил другой охотник, тот самый, что осматривал Егора. – Ничего, что старый, глаз все равно меткий.

– Опыт не пропьешь, – расхохотался третий.