Я сидела в кресле у окна, ловя последние лучи заходящего солнца, и читала одну из книг, найденных в небольшой библиотеке, когда Иван позвал меня:

– Эмилия.

Я подняла голову, улыбнулась.

– Как ты себя чувствуешь?

Он не ответил, но попытался сесть. Самостоятельно у него это не получилось, пришлось помочь.

– Сейчас принесу тебе поесть.

Он мотнул головой.

– Не хочу.

– А я у тебя не спрашивала, хочешь ты или нет, – строго заметила я. – Тебе нужны силы.

Не давая ему больше возразить, я вышла из комнаты, а вернулась с подносом, на котором стояла чашка с супом, тарелка с мясным гуляшом и большой стакан свежайшего яблочного компота. Последнее – гордость тети Ани. Уж не знаю, что она кладет в этот компот, но мы с Юлькой обожаем его с детства.

К моменту моего возвращения Иван уже вытащил из шкафа рубашку и теперь пытался натянуть ее на больное плечо. Безуспешно, надо заметить.

– То есть без штанов, но в рубашке? – хмыкнула я, пристраивая поднос на столе, чтобы помочь ему справиться с одеждой.

Приятно было смотреть, как он краснеет. Неужели не знал, что я в курсе того, что под одеялом у него ничего нет? То ли температура так на него влияла, то ли просто не хотелось со мной спорить, но Иван не нашел, что ответить.

С рубашкой справиться я ему помогла, а вот от помощи со штанами он категорически отказался. Не то чтобы я сильно настаивала, скорее, просто хотелось смутить его еще больше. Подав штаны, я деликатно вышла из комнаты и зашла лишь после того, как он позвал. Поставила на диван рядом с ним поднос с едой и, убедившись, что он не собирается спорить, а послушно взял чашку с супом, села в то же кресло, где провела несколько последних часов, и уставилась на него.

– Полагаю, тебе есть что мне рассказать?

Иван не смотрел на меня, преувеличенно внимательно разглядывал что-то в чашке с бульоном. Затем сделал большой глоток и только после этого спросил:

– Что ты хочешь знать?

– О, вопросов у меня – миллион. Но давай начнем с главного: как тебя зовут?

Он снова ответил не сразу, но теперь поднял на меня взгляд и смотрел внимательно, будто пытался отыскать что-то на моем лице. Или не пропустить ни единой эмоции, когда я услышу правду.

– Ян, – наконец сказал он. – Ян Антонович Коханский.