Прежде, чем я осознала, куда иду, впереди показались знакомые высаженные в ряд ели, за которыми скрывался, как я теперь уже знала, Желтый дом. Иван ушел вчера днем и с тех пор не приходил. Не то чтобы раньше он навещал нас каждый день, но наверняка уже все окрестности были в курсе удачной охоты на волка, слухи должны были дойти и до него, если только сегодня он вообще покидал свой дом. Если только жил там, тут же поправила я себя. Может, он действительно приезжает из города, тогда вполне мог пока и не знать ничего.

Во дворе было тихо, и я поднялась к двери, постучала. Иван не открыл, не дернулись на окнах занавески. Я спустилась вниз, подошла к кухонной двери. Та снова оказалась не заперта. Осторожно открыла ее, вошла в дом.

– Иван! – позвала я. – Ты дома?

Если его снова нет, я могла бы вернуться к дневнику его прадеда, но чувствовала, что сегодня не стану. Да, я изучила его не полностью, но почему-то именно сегодня делать это казалось настолько неправильным, что я знала: не стану.

Иван не отозвался, и я уже почти решила уходить, как вдруг заметила на полу что-то странное. Маленькую, почти незаметную капельку крови. Если бы солнце сейчас светило в другое окно, я бы и не увидела ее, но то будто специально подсветило мне. Я медленно перевела взгляд дальше и увидела, что капля не одна. Кто-то словно шел от кухонной двери вглубь дома, а за ним тянулся кровавый след.

В этот момент я все поняла. И почему дом выглядит нежилым, и почему Иван не приходил сегодня, и многое, многое другое. Оставались лишь вопросы: как? почему?

По кровавому следу я быстро нашла его, да, впрочем, нашла бы и без следа: он был в единственной комнате, в которой, похоже, обитал все это время. В бывшем кабинете Яна Коханского. Только лежал не на диване, а за ним, забился в угол, как раненый зверь, только был при этом человеком. Свернулся калачиком, укрывшись одеялом по самую шею, дрожал, словно при лихорадке. Хотя, похоже, его на самом деле лихорадило: волосы слиплись от пота и грязи, на лбу блестели капельки пота. Глаза были закрыты, но я чувствовала, что он не спит. Возможно, в забытье, но не спит.

Мне следовало проявить осторожность, но я знала, что он не причинит мне вреда. Даже если бы хотел, не смог бы. Я вернулась во двор, наклонилась над колодцем. Вода в нем была грязная, мутная, но после моей просьбы вдруг завертелась водоворотом, кто-то потянул за ведро, которое я опустила вниз, и несколько секунд спустя я уже вытянула его с чистейшей холодной водой. Взяла на кухне полотенце – одно из тех, что Иван купил перед ужином со мной, – вернулась в комнату. Намочила полотенце, но сильно выжимать не стала, чтобы обмыть лицо. Когда холодная ткань коснулась его кожи, он вздрогнул и приоткрыл глаза. Губы шевельнулись, и я скорее поняла, что он произносит мое имя, чем услышала его.