Вера еще около часа колдовала над Яном. Чем-то натирала его лоб и грудь, что-то вливала в рот, шептала над ним и будто бы вплетала невидимые нити в его спутанные волосы. Я не спрашивала, что она делает, просто наблюдала и думала. Думала о том, что что-то не так с Агатой Вышинской. Вспомнила, что Хранительницами в роду Вышинских становятся первые девочки, а Агата никак не могла быть первой. Олег, чье отчество она взяла, умер в младенчестве и не был ее отцом. Но если она дочь Михаила, то она третий ребенок. Первая девочка, да, но третий ребенок. Или же Хранительницей может стать именно первая девочка?

Я покачала головой собственным мыслям. Разгадка передо мной, а я все еще пытаюсь придумать какие-то варианты. В усыпальнице нет гроба Агнии, а сама Агата подписала себя в некрологе как Агнию. Вывод можно было сделать уже давно: Агата – и есть Агния. Она поменяла имя, выдала себя за дочь погибшего племянника, чтобы никто не догадался, кто она на самом деле. Ян мог прятаться в Желтом доме, годами жить в теле волка, а Агния не могла. Она была хозяйкой усадьбы, Хранительницей, всегда на виду. Сложно теперь сказать, как именно ей удалось провернуть свою затею, поменять не просто имя, но и как-то оправдать внешность. Должно быть, закрытый образ жизни сделал свое дело, а тех, кто сейчас мог бы раскрыть ее, давно не осталось в живых.

Почему она прожила так долго? Ответ тоже лежал на поверхности: она не могла умереть, пока не родится новая Хранительница, а по линии Дмитрия несколько поколений рождались только мальчики. Я стала первой девочкой за сто с лишним лет. Должно быть, Агния отслеживала каждое поколение, искала меня. А когда поняла, что я есть, что мне тридцать и я готова стать новой Хранительницей, отправила ко мне Пана и наконец умерла. Жаль, не дождалась, не научила многому, но ведь и ей самой когда-то по большей части приходилось постигать свою науку в одиночку.

– Эмилия?

Голос Веры вывел меня из задумчивости. Только сейчас я поняла, что она уже закончила с Яном, тот крепко спит, укрытый одеялом по шею, а Вера даже успела собрать травы обратно в корзинку.

– Я закончила. Проводишь меня домой?

Вера выглядела бледной, держалась одной рукой за стол, будто несколько часов разгружала вагоны с углем.

– Может, тебе лучше остаться на ночь? – предложила я. – Я могу устроить тебя в Большом доме.

Вера качнула головой.

– Там Кирилл, он поймет, что я делала, начнет задавать вопросы. И вообще, лучше всего силы восстанавливаются дома.

Я не стала задавать лишних вопросов, и мы собрались в дорогу. Вера шла тяжело, опираясь на мое плечо и едва переставляя ноги, и мне было по-настоящему страшно оставлять ее одну, но она заверила, что к утру наберется сил. Уже выходя от нее, я заметила в углу наблюдающего за нами Домовика. Он смотрел настороженно и будто бы даже неодобрительно. Наверное, ему не нравилось то, что я так вымотала хозяйку, но ничего не говорил. Тихо, чтобы не услышала Вера, которой я помогла лечь на кровать, я попросила Домовика сообщить мне, если ей понадобится помощь. Знала, что он сможет передать послание. Он ничего не ответил, но я чувствовала, что понял.