Марк останавливается на пороге, когда Элла и Элфи врываются внутрь. Мой муж кажется каким-то другим – может, даже стал меньше ростом, как будто события последней пары недель каким-то образом уменьшили его. Его темные глаза стали еще темнее, свет в них потускнел. Резко отворачиваюсь, не в силах заглянуть глубже. Я отказываюсь испытывать к нему жалость – он выбрал свою дорогу в тот самый момент, когда предал меня. Во второй раз.

– Полегче с мамой, дети, – говорит он, когда те набрасываются на меня. – Не забывайте, что она перенесла операцию.

Марк пытается оттянуть их от меня, но я его останавливаю. Прошло слишком уж много времени с тех пор, как на меня изливалось столько любви.

– Я в полном порядке, – твердо говорю я. – И хочу, чтобы Элла и Элфи обняли меня.

Они обнимают меня, и, несмотря на боль, это лучшее ощущение в мире.

– Мамочка скучала по вам. – Слезы туманят мне зрение. Мы держимся друг за друга еще некоторое время, прежде чем я слегка отстраняюсь. – Вы как, в порядке?

Элфи кивает.

– Мы были у бабули. Она каждый вечер угощала нас сахарными пирожными, – говорит он, широко раскрыв глаза. – С ка-а-акосами!

– С коко-сами, Элфи. Сколько раз тебе повторять? – поправляет его Элла, хихикая. – Не волнуйся, мам. Я проследила, чтобы мы потом почистили зубы. В них о-о-очень много сахара, и, наверное, это от них у меня зубы шатаются.

– Ты такая смешная, Элла… – Бросаю взгляд на открытую дверь – на Марка, который неловко стоит, безвольно опустив руки по швам. – Хорошо, вы двое: не хотите попрощаться с папой, отнести свои сумки наверх и распаковать вещи?

Они целуют Марка и волокут свои пожитки за собой к лестнице. Жду, пока они не скроются, прежде чем повернуться к сломленному человеку у моей входной двери. Человеку, за которого я вышла замуж и которого любила. И наверное, все еще люблю, несмотря ни на что.

– Прости, Джен, – говорит он, прежде чем я успеваю заговорить. – Я все просрал.

Киваю.

– Да, Марк. Именно так. – Мне трудно смотреть ему в глаза – боль слишком сильна. Но я знаю, что и сама не без греха. – Мы оба были хороши, – говорю, наконец поднимая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Я должна была уже давным-давно все тебе рассказать.

– Но это не оправдывает того, что я сделал. Я запаниковал, Джен. Нашел всю эту фигню и испугался. Ты можешь простить меня?

Я думала об этом всю прошлую неделю. Вновь и вновь прокручивала в голове то, как все между нами складывалось. Прикидывала, сможем ли мы когда-нибудь достаточно успешно оставить все это позади, чтобы вместе двигаться дальше. И мне казалось, что я вроде пришла к какому-то заключению – по крайней мере, со своей стороны. И вот теперь, когда Марк стоит передо мной, все это отваливается. Легко составить список плюсов и минусов, когда человека, связанного с этими оценками, нет с вами рядом. Когда на вас не смотрят его темно-карие глаза, напоминающие вам о том, что вы любите в нем больше всего. Однако я должна смотреть дальше этого. Чтобы быть справедливой ко всем нам.