– Залезай.

На то, чтобы мой мозг отмёрз, потребовалось мгновение – и тогда я побежала и запрыгнула на заднее сиденье мотоцикла, вцепившись в брошенный мне шлем. Он завёл двигатель и развернул нас. Сквозь шум я скорее видела, чем слышала, как репортёры, раскрыв рты, кричали нам вслед, когда мы рванули с места.

Резко ускорившись, мы вылетели с парковки и помчались по улицам, пролетая мимо кафешек, в которых я когда-то занималась, двориков баров, в которых мы выпивали по ведру пива, зелёным улицам, по которым я ходила миллион раз. Мы проехали мимо Ист-Хауза, где всё началось, и Бишоп-Холла, где всё закончилось, промчались мимо расплывшейся перед глазами Арки Основателей. И вот мы и правда оказались на свободе, подальше от города, там, где улицы были более пустыми, широкими и деревенскими. Ветер трепал мои волосы и леденил кожу, но мне было всё равно. Мы сбежали.

Спустя десять минут дороги через фермы Куп замедлился и остановился возле рощицы деревьев. За дни, проведённые мной в больнице, Уинстон-Салем загорелся яркими цветами. Деревья, возле которых Куп припарковался, роняли красно-коричневые и жжёно-оранжевые по краям листья.

Он поставил мотоцикл на подножку, перекинул через него свою длинную ногу и потянул за шлем, выпустив на свободу локоны тёмных волос. Я сделала то же самое; у меня свело живот. Несмотря на прохладный воздух, у меня на шее выступил пот. Что он скажет? С чего мне начать?

Куп бросил свой шлем на землю и пошёл к деревьям; под его ногами хрустели листья. Я пошла за ним. Когда он наконец остановился, облокотившись спиной о дерево, и повернулся ко мне, я почувствовала каждый разделяющий нас дюйм воздуха.

Он убрал волосы со лба.

– Больше никаких наручников.

– Я слышала, что это тебя мне надо благодарить.

– Помнишь, как в колледже ты мне сказала, что мне никогда не стать юристом, потому что я – чересчур преступник? Не потратить ли нам минутку на то, чтобы проникнуться иронией?

Я скрестила руки на груди.

– Твой юмор, как всегда, чрезвычайно ко времени.

– Это я умею.

– У тебя снова есть мотоцикл.

Он пожал плечами.

– Я взял его напрокат. Не знаю, возвращение сюда пробудило во мне ностальгию. – Он поднял глаза, когда я этого не ожидала, и яркость его глаз

– Я в порядке. – Я сделала шаг вперёд и потянулась к месту на груди Купа, где Минт его порезал, но остановилась прежде, чем дотронулась. – Ты?

Куп положил свою руку на мою и прижал их обе к своей груди. Его футболка под моими пальцами была холодной. – Всего лишь царапина.

Я убрала руку. Я должна была спросить, даже если какая-то часть меня боялась ответа: