– Слушай. Прежде чем я уйду, я хочу сказать, что не знаю, что там происходит между тобой и Купом – почему он бросил всё, чтобы остаться тут и бороться за то, чтобы с тебя сняли обвинения…

– Правда?

– И однажды я тебя об этом спрошу. – Джек отпустил моё плечо и встал. – Но сегодня ты получаешь отсрочку.

Примирение с Джеком было как противоядие от двойного яда тревожности и вины. Моя потребность в прощении была сильной, почти физической. Поэтому в тот самый момент я дала сама себе ещё одну, молчаливую, клятву: сколько буду жить, никогда никому больше не скажу правды о том, что я на самом деле сделала.

Днём позже тот же самый коп, который волок меня, обожжённую и истекающую кровью, от Блэквельской башни, отстегнул мои наручники от больничной кровати.

– Никаких обвинений, – хрипло сказал он. – Вы свободны.

Я потёрла запястья.

– Спасибо.

Он прищурился.

– Если бы меня спросили, вы были бы за решёткой и решать, виновны ли вы, стали бы присяжные. Но, похоже, на этот раз победил суд общественного мнения.

Он помахал рукой, чтобы я встала с кровати. Я сделала осторожный шаг, держась для баланса за кровать.

– Одежда на стуле. Переоденьтесь в женской уборной на том конце коридора. – Коп оглядел меня с ног до головы. – Вы же не хотите, чтобы ваша обожающая публика увидела вас в таком виде.

Я нахмурилась, глядя, как он поспешно уходит, потом пожала плечами и собрала одежду – купленную Джеком в ближайшем супермаркете, спасибо ему – и пошла одеваться.

Я была свободна. Пока я одевалась и умывалась, мои руки никак не переставали трястись. Меня больше ничто не держало, и я пошла по больничным коридорам и вышла через главный вход. Я сделала большой глоток холодного осеннего воздуха.

И тут я услышала крики. На другой стороне парковки за входом в больницу следили, как стервятники, репортёры. Им, наверное, подсказали, что меня сегодня выписывают. Я замерла, глядя, как они бегут ко мне; фотографы поднимают камеры; каждый щелчок вызывает яркую вспышку, которая жжёт глаза. Репортёры забросали меня вопросами:

– Джессика! Каково это – убить своего бывшего парня? Что вы думаете об обвинениях, что он убил Хезер Шелби? Как вы ответите на заявление её родителей, что вы – ангел-мститель?

Я вертелась в поисках прохода мимо них, но они окружили меня, не давая выйти. О, господи, я никогда отсюда не выберусь. Так и буду поймана здесь, во власти любопытных вопрошающих. Я отшатнулась назад, схватившись за бок.

Послышался заглушающий журналистов рёв двигателя. Будто мираж, через парковку на мотоцикле влетел Куп, заставив репортёров разбежаться с пути. Он остановился прямо передо мной и откинул щиток шлема.