«Но почему так получилось? Почему появление большой чёрной собаки взорвало накопленное?»

А через мгновение Криденс догадалась почему. И едва не выронила чашку. Чертыхнулась, расплескав горячий и чёрный кофе, но улыбнулась, поняв, что пальцы ослабели не от страха или ужаса, а от неожиданности. От того, что догадка поразила до глубины души.

«Я успокоилась, потому что собака была настоящей. Она мне не почудилась, она была настоящей, и это очень-очень хорошо…»

///

Вербин спросил, что её так напугало. Спросил сразу же, ещё в «Небесах», прижимая к себе и чувствуя, как девушка медленно затихает в его объятиях. Спросил, когда понял, что она точно услышит. Кри ответила после долгой паузы, во время которой Феликс терпеливо ждал. Поцеловала мужчину в шею и сказала, что расскажет дома. И сдержала слово, но, опять же, после паузы. Полежала в ванне, окончательно расслабившись в тёплой воде, когда вышла – Феликс сделал чай с мятой, причём сделал так, чтобы он успел немного остыть, и устроившаяся в кровати девушка негромко рассказала:

– Когда мне было восемь, мы с родителями поехали к деду Егору – нашему дальнему родственнику, который жил на хуторе, на самом краю Смоленской области. В большом лесу, совсем рядом с белорусской границей. Мы поехали в две семьи, на двух машинах: папа позвал с собой друга – дядю Колю, а дед Егор не был против – и нам спокойнее в дороге, и ему веселее. – Кри улыбнулась. – Поездка получилась замечательной: жаркое лето, прохладный лес, в котором как раз полезли грибы, речка неподалёку, каждое утро парное молоко – у деда Егора было несколько коров… Когда я вспоминаю те дни, я улыбаюсь, но в последний из них, точнее, в последний вечер… – Девушка сделала большой глоток чая, некоторое время смотрела на кружку, словно раздумывая, не допить ли её залпом, после чего продолжила: – У деда Егора был здоровенный цепной пёс – чёрная немецкая овчарка по кличке Принц. Очень злой. Не агрессивный, а злой. Дед сразу сказал, что пёс спокойный, но подходить к нему ни в коем случае нельзя – нападёт без предупреждения. Его даже жена деда Егора побаивалась, хотя она его кормила, – Принц признавал только одного хозяина, остальных или терпел, или атаковал. Нас ему было велено терпеть, и он старался: не лаял, не рычал, обходился без злобных взглядов… нас для него не существовало.

– И ты решила с ним подружиться? – спросил Вербин.

И ошибся.

– Я его очень боялась, – ответила Криденс. – Старалась не показывать виду, но боялась. И все дети боялись – у дяди Коли их было двое, примерно моего возраста. Мы все боялись Принца, никогда к нему не приближались и обходили его будку по большому кругу, не играли рядом и никогда его не дразнили. Иногда на него смотрели – издалека, а он смотрел на нас. Не лаял, не рычал, но мы всё равно его боялись. Принц… я не знаю, как объяснить… он был таким, что его нельзя было не бояться, понимаешь?