Мартынов думал, что Вербин нальёт себе ещё, но Феликс не потянулся за бутылкой, даже не посмотрел на неё.

– Как это случилось?

– Никто не знает. – Ещё одно медленное и нервное движение рукой. – Вчера… ты ведь знаешь, что произошло вчера?

– Да, конечно.

– Та собака сильно порвала Бая. Должна была порвать Кри – она пыталась оттащить её от Прохора, но Бай помешал. Криденс отскочила, и собака порвала кота. Очень сильно порвала, я до сих пор не понимаю, как он остался жив после таких ран. – Вербин выдержал ещё одну паузу. – Кри сказала, что повезёт Бая в клинику, но поехала домой – я уже поговорил с таксистом, проверил… Я здесь оставался… – Вербин сжал кулаки, и Мартынов понял, что этого Феликс никогда себе не простит – что остался на месте преступления, а не отправился вместе с девушкой. – Кри прислала сообщение, что дома, я решил, что Бай умер, позвонил ей несколько раз, но она не брала трубку. Я вернулся домой в половине второго и нашёл её в спальне. – Кулаки сжались с неимоверной силой. – Врачи сказали – по естественным причинам… она просто умерла… просто умерла… – Вербин разжал кулаки и провёл по стойке ладонями, словно стряхивая пыль. – И ещё мне показалось, что она знала… или догадывалась… Я не могу этого объяснить… просто чувствую… Уезжая, Кри сказала: «Прощай», – хотя никогда так не говорила. А я, идиот, не понял.

«Небеса» вновь погрузились в тишину. В тяжёлую, давящую тишину, возможную, лишь когда уходит душа. Когда становится так плохо, как быть не должно, однако иногда бывает. Потому что это тоже жизнь.

– А что с котом? – тихо спросил Мартынов. – Он жив?

– Жив, да… собака порвала его не так сильно, как показалось. – Вербин нахмурился, судя по всему, до сих пор он о судьбе кота не задумывался, после чего медленно продолжил: – Когда я вошёл в спальню, Бай сидел на груди Криденс, и знаешь, мне показалось, что он плачет.

* * *

На этот раз Анзоров на Петровку не приехал. Зачем, если и так всё ясно?

Расследование завершено. И официально – официально! – все точки над i расставлены.

– Согласно новому заключению судебно-медицинской экспертизы, установить точное время, когда Платон Брызгун оказался под действием веществ, не представляется возможным, – почти официально произнёс Шиповник. – На основании чего окончательная версия звучит так…

Подполковник замолчал и отвернулся к окну. Он с самого начала избегал смотреть на оперативников, из чего они сделали вывод, что нужно готовиться к не самым приятным новостям. И не ошиблись.

– Убийцы – Бархин и Брызгун, – понял Колыванов.