— В лоб мы получим, — сказала Карина, косясь на статую с настороженностью.

— Ну, чё вы все такие пессимисты сегодня? — я высвободился из хватки Виолетты. — Нормально всё будет. Главное, не тупить.

Я подошёл к статуе. Остальные стали обходить её с обеих сторон. Единственное, что сразу можно было заметить — это санитарную зону вокруг изваяния. Никто не решался подойти ближе пары метров. Оно и понятно. Уже несколько раз чуть не убило. Кто знает, что там. Писарь в мгновение может превратиться в палача.

Тем не менее, я решился сделать шаг к каменному летописцу или кто он там. Прежде всего меня заинтересовал лист бумаги. На нём было что-то написано. Текст непонятен. Языка-то мы не знаем. Да ещё и писарь этот занёс ладонь, закрывая половину листа.

Верхняя часть бумаги была украшена какими-то узорами со щитами, мечами и прочими атрибутами военного дела. По виду они напоминали гербы. Дальше шёл мелкий шрифт текста. Посередине, как раз, под ладонью. Он прерывался и продолжился чуть ниже. А под ладонью было что-то выгравировано. Только что, не видно. Эта дурацкая ладонь всё закрывала. Я стал вертеться вокруг стола, за которым сидел истукан, и пытался рассмотреть текст. На кой мне это надо было. Я не знаю. Но мне очень хотелось понять, что он там скрывает. Было бы там что-нибудь неинтересное, стал бы он тогда скрывать текст? Я уже почти залез на колени статуи.

— Женя, блин… — прошипела Дашка, глядя на меня большими глазами.

— Тебе же говорят, осторожней.

— Там что-то есть, — ответил я. — А эта рука всё скрывает. Вот что там?

— Смерть там твоя, — ответил Тёма. — Слезь с чувака. Он щас локтём махнёт и всё. А я тебя со стены соскребать не буду.

— Да, щас я, — ёрзал я вокруг листа каменной бумаги.

— Да, что там может быть? — Карина подошла ко мне, наплевав на осторожность.

— Вот, смотри, — я ткнул пальцем в бумагу. — Здесь текст выступает над поверхностью, а на всём остальном листе наоборот. Он вдавлен.

— И что? — не поняла Карина. — Какая разница? Или ты хочешь прочитать, что там написано? Валяй. Только с языком определись сначала.

Короче, толку с неё было, как с козла молока. А вот Тёма оказался куда более полезен.

— Хрен с ней, с бумагой, — сказал он. — Присмотрись к плечу. Рука немного отстаёт от тела.

— Это механизм, — додумался Саня. Он подошёл к статуе и стал осматривать её плечо. Затем глазами спустился по руке до самой кисти. — Ладонь как-то неестественно опущена.

— Вот поэтому там ни черта и не видно, — ответил я недовольным тоном.

— Это и так понятно, — отмахнулся Саня. — Судя по руке, он должен ею шевелить. Вот только как?