Виолетта подошла к нам и всмотрелась в кисть руки статуи.

— Может, он должен провести ею? — предположила она.

— То есть? — не понял Саня. Да и я тоже.

— В Медицинском, — ответила Виолетта, — мы много проходили по устройству тела. И я тебе говорю, что так мышцы могут быть направлены только для проведения рукой над столом. Вот, смотрите.

Виолетта обошла стол и внимательней всмотрелась в каменные пальцы.

— Пальцы упираются в текст. Их надо приподнять…

— И это снимет напряжение с рычага, — додумался Тёма.

Саня усмехнулся. Он просунул руку под ладонь статуи, которая была раза в три больше его, и попытался приподнять её. С неимоверным усилием он смог лишь на пару миллиметров осуществить свою задумку.

— Чума… — выдохнул он. — Так только свои пальцы сломать можно. Не. У меня сил не хватит.

— Ни у кого не хватит, — ответил я, наконец, начиная соображать, как подойти к решению проблемы. — Ладонь находится слишком низко над столом. Под неё ничего не просунешь. Думаю, и с применением рычага здесь ничего не получится. Не-ет… Тут система хитрее.

Все посмотрели на меня вопросительными взглядами. А я снял валик со скобы и положил его под ладонь статуи.

— Теперь я понял, чем меня так привлёк этот текст, — хитро улыбнулся я и сделал многозначительную паузу.

— Ну! — не выдержал первым Артём. — Рожай уже! Или тебе кесарево об стену сделать?

Вот пентюх. Всегда ему получается мой триумф испортить. Но всё равно, это была самая счастливая минута моей славы и торжества моего ума (да, он у меня, всё-таки, есть).

— Тексты на валике и на бумаге совпадают, — ответил я.

Тёма с жадностью впился глазами в текст.

— Иди ты, — выдохнул он. — Понятно, валик пойдёт по символам, как по рисунку протектора.

— Да, — кивнул я. — На бумаге текст изображён в зеркальном отображении, а на валике читаем. Получается, они вставляются друг в друга.

Я просунул пальцами валик под руку статуи. Он попал в нужный паз.

Опять что-то защёлкало внутри, и каменная рука приподняла пальцы над бумагой и покатила его по тексту.