Илий сидел в тени с закрытыми глазами, прислонившись спиной к толстому мертвому дубу. На коленях у него по обе стороны, изможденные, спали дети.

Дэн стоял, выпучив глаза. Он еще чувствовал вес девочки у себя на груди, сведенные руки не разгибались. Его губы беззвучно шевелились: «Не может быть».

Голос у доктора звучал хрипло, чуждо.

– Ты молодец. Ты дошел…

– Дошел?

Парень замер на краю обрыва. Перед ним простиралось изборожденное трещинами высохшее русло реки. Мертвая чешуя глины с пыльными камнями.

– Дэн.

Парень покачнулся, упал на колени, согнулся в сухих позывах подступающей рвоты.

– У тебя тепловой удар. Вернись в тень.

Дэн, на четвереньках подполз к дубу, сел на землю и в последний раз заглянул в воспаленные глаза Илия.

– У нас все еще разминка?

Доктор не ответил, кивнул. Парень все ждал, когда Илий скажет что-нибудь остроумное. Но его голова так и осталась лежать на груди.

София молилась так долго, что перестала чувствовать жару. Иногда она открывала глаза и глядела за горизонт. Ей казалось, что в клубящемся мареве блуждают огни, появляются женские фигуры, облаченные в огненные одежды, и вновь исчезают.

Она знала, что это всего лишь миражи. Их легко было спутать с откровениями, которые приходили к ней во время молитвы.

Несколько раз ее душа будто переносилась с места на место. То она оказывалась в родном монастыре и видела, как сестры живут своей повседневной жизнью: стоят на службах и поют в хоре, ухаживают в саду за цветами, читают священные тексты в своих маленьких кельях. То прямо у нее перед глазами появлялось лицо матушки Серафимы с влажными полосками слез на щеках или тревожный силуэт Варвары, замерший на монастырской стене.

Хватит ли их молитв на всех? С востока бесшумно, не поднимая пыли, к ней приближалось больше дюжины светящихся фигур. Обреченных на скитания женщин, застрявших между миром живых и миром мертвых.

Они шли к ней, движимые желанием избавиться от страданий. Они ошибочно чувствовали, что зелье, медленно сохнущее на горячих камнях, поможет им. Но на месте лужи уже поблескивали изумрудные кристаллы.

Иногда душа Софии переносилась на запад. Там она видела сидящего у дерева мужчину с двумя детьми и подростка, лежащего без движения.