– Может быть, я уже плохо понимаю, кого спасаю и куда мы идем, но одно знаю точно: мы должны скорее донести детей до места, где их накормят и уложат спать.

– Послушайте, Илий. Я не смогу нести девочку так долго, как вы. Отдыхайте и восстанавливайте силы.

Доктор вздохнул:

– Это разумно. Но девочка…

– О девочке я позабочусь. Пока она побудет со мной.

– Вам тоже нужен отдых.

– С чего вы взяли?

– Ваши губы, они все время шевелятся, непроизвольно. Простите, что говорю об этом, но до вашего свидания с полудницами я не замечал у вас такой привычки.

– Может быть, я просто молюсь?

– Может быть. Но теперь это выглядит иначе.

– Вы опасаетесь за мой рассудок, доктор? Признаюсь честно, я сама удивляюсь, как сумела его сохранить.

Илий откинулся на мох, закинул руки за голову и закрыл глаза.

– Последняя моя встреча с полудницей чуть не стоила мне жизни. Вы же встретились с целой ордой и выжили, почему?

– Если бы я знала…

Доктор повернулся набок. София погладила ребенка по волосам. Девочка сопела, свернувшись калачиком у нее под рукой. Взрослые молчали, каждый думая о своем, наконец, монахиня сказала:

– Вы ведь скажете мне, если я перестану себя контролировать. Если безумие победит, – она сглотнула, ее голос задрожал. – Именно этого я всегда боялась, именно этого – утратить способность ясно соображать, перестать быть собой и остаток жизни глядеть как в кривое зеркало…

Илий широко зевнул.

– София?

– Что?

– Вы не сойдете с ума. И не надейтесь. Во-первых, вы до сих пор самый трезвомыслящий человек в нашей группе. Во-вторых, тяжелые психические заболевания чаще всего передаются по наследству. В-третьих, вы измождены. Тот тяжелый стресс, что вы пережили, еще долго будет влиять на вас.