— Гм, а доктор Рицца там рядом?

— Доброе утро, Тесс, — поздоровался Рицца, присоединяясь к разговору.

— А, доброе утро, док. Послушайте, вы можете проверить, не осталось ли еще каких-нибудь исключенных улик или еще какого-нибудь волоса в тех делах, о которых мы говорим? Кроме Мейеров есть еще девять дел, отображенных у нас на доске.

— Уже проверил, ничего не осталось. Никаких следов ДНК ни в одном из случаев.

— Спасибо, ребята! Хорошая работа, кстати, — добавила Тесс и повесила трубку.

Она не успела въехать на парковку здания ФБР, как ее телефон принял сообщение, и тут же раздался звонок. Снова Фраделла:

— Вы это видели?

— Еще нет, в чем дело?

— Сообщение о пропавшей без вести. Девушка, подходящая под тип Хамелеона. Моника Дельгадо. Вчера вечером исчезла из Форт-Лодердейла. Пошла в магазин и не вернулась.

— Кто ведет расследование?

— Округ Бровард.

— Скажите им, что мы забираем дело. Почему нам так поздно сообщили?

— Ну вы же знаете процедуру: пропавшим человека объявляют только через двадцать четыре часа. Из-за нашей тревоги ориентировку ввели в систему даже раньше положенного.

— Пришли мне детали.

Тесс заглушила двигатель и открыла почту. К объявлению о пропаже было приложено фото. Когда Тесс его открыла, кровь остановилась в ее жилах: Моника Дельгадо была как две капли воды похожа на Лору Уотсон.

44. СМИ

44. СМИ

В восемь утра Тесс со стаканом кофе в руке поднималась в отдел: ей предстоял долгий неприятный разговор с шефом. Она рассчитывала на краткую отсрочку, чтобы успеть просмотреть в ИВСБД подробности исчезновения Моники Дельгадо, но ССА Пирсон уже ждал ее в своем кабинете.

Она дважды постучала в открытую дверь. Шеф кивком пригласил ее войти. Он был чем-то недоволен, о чем свидетельствовало мрачное выражение лица и две глубокие складки в углах напряженных губ.

— Уиннет, присядь, — произнес он.

Она молча повиновалась.

— Догадайся, кто мне позвонил? Брэдли Уэлш! И к нему присоединились самые дорогие адвокаты, которых только можно нанять в Майами.

— Ого! — отреагировала она, не отводя взгляд. — В такую рань?

— Да. Диспетчер соединил меня с ними через мой сотовый — они сказали, что дело срочное.

Тесс не стала спрашивать, как все прошло: было видно, что не очень. Кроме того, Пирсон и сам собирался поделиться с ней подробностями.

— Избавлю тебя от перечисления бесконечных юридических угроз. В итоге, если девушка откажется от охраны, мы ничего не сможем сделать. Они будут оспаривать ордер и победят, даже если нам удастся убедить какого-то судью подписать этот ордер.

— Но Лора погибнет! — воскликнула Тесс, вскакивая со стула. — Он уже попытался и почти преуспел. У нее отменная реакция — она быстро сообразила, что руль заклинило и начала тормозить, поэтому удар об ограждение был не слишком сильным и место падения машины оказалось не самым опасным… А вообще-то Лоре просто повезло. Убийца опять придет за ней, и на сей раз будет действовать наверняка.

Пирсон махнул рукой, потом резким сердитым жестом ослабил галстук, будто тот мешал ему дышать.

— Ты ничего не можешь поделать, Уиннет. Она не под присягой, она не член преступной группировки. Я не верю, что кто-нибудь рискнет поставить свою подпись под ордером об охране. У нас нет ничего, кроме предположений. Даже если ты убедишь судью подписать ордер, мы, по требованию адвокатов семьи Уэлш, должны будем немедленно известить их об этом. И они его опротестуют. Не понимаю, почему, но они это сделают. Сомневаться не приходится.

— Понимаю, сэр, — сказала Тесс, опираясь о стол шефа. — Но почему Уэлши так сопротивляются?

— Если на этот вопрос и есть ответ, то знать его должна ты, Уиннет. Вы составили список подозреваемых? У вас есть доказательства? Что-нибудь?

— Мы обнаружили совпадающую ДНК на месте преступления в деле Уотсонов и Тауншендов. Правда, ее нет в Объединенной системе данных ДНК, и ее не с чем сопоставить. Я хочу получить образец Брэдли Уэлша.

— Для этого нет абсолютно никаких оснований! Он чист, у него подтвержденное алиби, нет приводов в полицию, и пятнадцать лет он был отцом для этой девочки! Ты что, выжила из ума? Судья швырнет этот ордер тебе в лицо, Уиннет.

— Прошлой ночью пропала девушка. Она очень похожа на Лору Уотсон, и я верю, что…

— Это может быть совпадением, пустышкой.

— В таком случае у меня ничего нет. И, если так, я арестую Лору, как только ее выпишут из больницы. Это даст нам немного времени.

— По какому обвинению? — рявкнул Пирсон, словно подброшенный невидимой пружиной. Теперь они стояли лицом к лицу, разделенные только узким столом.

— Воспрепятствование правосудию, — спокойно ответила Тесс. — Я могу задержать ее на двадцать четыре часа. В таком случае она проживет на один день дольше.

— Послушай меня, Уиннет, я сейчас отдам тебе приказ. И ты ничего такого не сделаешь. Ты меня понимаешь? Ты…

На столе Пирсона зазвонил телефон, и ССА раздраженно нажал на громкую связь. Звонили со стойки администратора.

— Что?

— Простите, сэр, но у нас тут толпа журналистов, они требуют вас и агента Уиннет.

— Хорошо, скоро спущусь, — ответил шеф, немного успокаиваясь. — Какого черта ты еще натворила, Уиннет?

Она подавила судорожный вздох, чувствуя, как нахлынула волна адреналина. Только этого не хватало! У них с боссом и без того отношения напряженные.

— Ничего! Я…

— Пойдешь со мной, — сказал Пирсон и направился к лифтам. — Говори покороче и следи за словами.

Пока они ехали в лифте, он не проронил ни слова и не удостоил Тесс ни единым взглядом. Двери открылись, и тут выяснилось, что зал для посетителей битком набит журналистами.

Услышав сигнал прибывающего лифта, вся эта толпа рванула к стеклянным дверям. Пирсон, жестом призвав представителей СМИ проявить терпение, за десяток шагов одолел вестибюль и вышел в зал. Тесс следовала за ним.

Сразу защелкали камеры и посыпались вопросы.

Чей-то пронзительный голос перекрыл все остальные:

— Агент Пирсон, мы слышали, что Семьянин не убивал семью Уотсон. Это правда? Он действительно охотится за Уцелевшей?

Пирсон поднял обе ладони, призывая к тишине, и когда шум поутих, сказал:

— У нас нет подтверждающих это доказательств. Вы кто?

— Я уверена, что агент Уиннет думает иначе, — не отступала журналистка, нисколько не смущаясь. Это была бойкая женщина с хитрой, всезнающей улыбочкой, сводившей Тесс с ума.

— И как же, позволю себе поинтересоваться, вы получили эту информацию? — спросил Пирсон, бросив на Тесс быстрый негодующий взгляд. Она стояла рядом, держа высоко голову и сохраняя каменное лицо.

— Птичка напела, сэр. Знаете, есть такие пташки, защищенные Первой поправкой? — Язвительная улыбочка репортерши стала еще шире.

— И где эта пташка пела? По крайней мере, этим-то вы можете поделиться?

— В одном из длинных больничных коридоров, — намекнула репортерша. — Теперь ваша очередь, сэр. Это правда?

Пирсон сжал губы. Потом сообщил:

— Мы изучаем такую возможность, не более того. Не слишком перспективную, если уж на то пошло.

— Агент Уиннет? — Микрофон замаячил перед носом Тесс.

Она выровняла дыхание и ответила:

— Наш долг рассматривать все возможности, особенно в момент, когда человека, которого осудили за эти преступления, должны вот-вот казнить.

— Он получит отсрочку? — спросил другой журналист, невысокий лысеющий мужчина с зычным голосом.

— Нет, мы об этом не просим, — сухо ответила Тесс. — Он признался в убийстве тридцати двух семейств. Его казнь состоится в назначенный срок.

В зале поднялся невообразимый шум.

— Почему тридцать два? — спросил все тот же зычный голос. — Его осудили за тридцать четыре. Если он не убивал Уотсонов, должно быть тридцать три? Ваши цифры не сходятся, агент Уиннет.

— О черт! Уиннет… — прошипел Пирсон.

45. В ловушке

45. В ловушке

Первые рассветные лучи, рассеивая кромешную тьму, проникли в хижину через небольшое оконце и бесчисленные щели в стенах, там, где бревна неплотно прилегали друг к другу. И она порадовалась им после жуткой ночи, которую ей пришлось провести прикованной к стене, во мраке, под стрекот насекомых и кваканье лягушек.

Как в тумане она припомнила, что меняла колесо, и в этот момент ее ударили чем-то по затылку. Она никого не видела, только ощутила боль и провалилась во тьму. И пребывала в ней до того момента, пока незнакомый мужчина не сорвал с нее одежду и не приковал к стене.

Она помнила, как умоляла его о пощаде, как безудержно рыдала, но его это ничуть не тронуло. Он раздел ее и оставил одну. А уходя, погладил ее по лицу, нежно потрепал волосы и сказал:

— Жди меня, моя дорогая девочка. Ты будешь такой… возбуждающей, вот посмотришь, — и он слизнул с большого пальца ее слезы, пробуя на вкус ее страх.

Когда он ушел, выключив свет, было уже совсем темно. И она осталась одна в полной темноте. Она звала на помощь, отчаянно дергая цепи, ей казалось, что по влажному полу и по всему ее телу ползают змеи и пауки. Она кричала, пока были силы, потом замолкла — сначала заболело горло, а потом разум от ужаса помутился настолько, что притупил в ней все чувства. Она провалилась в забытье и большую часть ночи провела в полубессознательном состоянии, время от времени вскрикивая и снова отключаясь. Только спустя какое-то время она осознала, что вокруг никого нет, иначе ее захватчик залепил бы ей рот.