– И о чем еще ты не знала? Ты водила нас за нос всю эту ночь! Кого ты прикрываешь?

– Никого!

– Хайме! – Айтор, находившийся посередине между двумя сторонами, на нейтральной территории, встал на пути у полицейского, пытавшегося приблизиться к аспирантке. – Зачем вы так себя ведете?

– А ты знаешь, кто был пятым в списке кандидатов, претендовавших на стипендию «Саутрела»? – спросил полицейский, схватив Айтора за плащ. – Знаешь?

– Вы о чем? – спросил судмедэксперт, освобождаясь от его хватки.

– Может, ты сама ему скажешь? – бросил Отаменди Эве. Подошедший Льярена попытался вклиниться между ними. – Это она была пятой! И почему-то предпочла умолчать об этом! Что еще ты от нас скрываешь?

– Ну и что с того? – ответил Айтор. – В конечном итоге она ведь не участвовала в проекте. Зачем нам нужно было это знать?

– Нужно или не нужно – это должен был решать я, а не она!

В конце концов, словно устав от криков и споров, Эва опустила глаза. В этот момент она как будто разговаривала сама с собой. После нескольких секунд внутреннего диалога она посмотрела поочередно на всех присутствовавших и остановилась на Айторе. Когда их взгляды встретились, судмедэксперту стало ясно: все было кончено, она смирилась и не собиралась больше бороться. После этого Эва тут же развернулась и быстро вышла из кабинета.

– Эва, подожди! – Айтор бросился вслед за ней и, догнав ее посередине коридора, осторожно взял за руку. – Пожалуйста, не уходи. Не принимай это близко к сердцу. Просто из-за этих видео у нас у всех нервы на пределе.

– Ладно, Айтор, пусть будет так. Я не могу заставить Отаменди или кого-то еще быть обо мне хорошего мнения, – устало произнесла аспирантка. – И я не собираюсь терять свое время, оправдываясь впустую.

– Но мы должны найти виновных.

Эва переменилась в лице, щеки ее запылали, а брови нахмурились.

– Виновных? – с недоумением переспросила она. – Виновных? До тебя вообще что-то дошло или как? Мы уже нашли виновных: это Луис Ольмос, падре Мантерола и Серхио Эчабуру!

– Да, ты права, – извиняющимся тоном признал Айтор. – Но нам все равно нужно найти убийцу, и, возможно, шеф-повар еще жив. В этом случае его можно будет предать суду.

– Лично я не вижу никакой необходимости кого-то искать, – резко сказала Эва. – На мой взгляд, все и так уже в полном порядке.

– Это неправда, Эва. После всех наших усилий, предпринятых этой ночью, я не могу поверить, что ты не хочешь раскрыть это дело, – произнес Айтор, стараясь говорить как можно искреннее. – Это наш долг – перед этими девушками.

– Что? – Эва посмотрела на него с незнакомым до этого момента выражением. В ее глазах было разочарование. – Какой еще «наш долг перед этими девушками»? Не рассказывай мне сказки, Айтор. Не нужно прикрываться сочувствием к жертвам или жаждой справедливости. Не надо держать меня за дурочку. Со мной это не пройдет.

– Ну зачем ты так? – Айтор чувствовал, что чем дольше они говорили, тем больше становилась пропасть между ними.

– Айтор, ты делаешь все это для себя, – суровым тоном произнесла Эва. – Чтобы доказать всем, что уже большой мальчик.

Ее слова больно задели Айтора. Теперь пришла его очередь обижаться.

– Ну разумеется! – воскликнул он. – Знаешь, сколько мне пришлось трудиться, сколько усилий приложить и скольким пожертвовать, чтобы стать судмедэкспертом? Так что конечно мне важно доказать, что я умею хорошо делать свою работу! Это естественно. Но почему ты считаешь, что мне плевать на произошедшее с этими девушками?.. Как ты вообще можешь такое говорить?

Эва пожала плечами. «Да, я так думаю», – как будто молча говорила она.

– И да – это моя работа! – подчеркнул Айтор.

– Ну конечно. Но не моя. Так что я возвращаюсь к себе в лабораторию и продолжаю жить своей жизнью.

Аспирантка развернулась и направилась к лестнице.

Весь ее вид, казалось, выражал презрение. Айтор почувствовал себя раздавленным – как будто связь, установившаяся до этого между ними, теперь оказалась полностью разорвана.

– Но мы же начали все это вместе, – тихо и удрученно произнес Айтор, словно говоря это самому себе. – Мы должны вместе дойти до конца.

– Я не хочу никуда с вами идти, – сказала Эва, обернувшись на лестничной площадке. – Единственное, чего я хочу, – это чтобы вы оставили меня в покое.

Айтор долго слушал, как звук шагов спускающейся по лестнице Эвы отдалялся. Он стоял один, не желая ни о чем больше думать, окруженный тишиной, которую нарушали лишь далекие раскаты грома. Внезапно его охватила ярость. Он резко повернулся и бросился обратно в кабинет профессора Ольмоса. Льярена сидел перед монитором компьютера и смотрел видео. Отаменди стоял рядом с ним и что-то рассказывал – должно быть, о том, что произошло с ними в участке. Однако Айтор не слышал ничего, кроме своего громкого учащенного дыхания. Он набросился на полицейского и нанес ему удар кулаком в челюсть, после чего они оба рухнули на пол.

– Почему вы не сказали мне, что она была пятой в списке? – Айтор, схватив Отаменди за плечи, принялся трясти его изо всех сил. – С какой стати вы это скрывали?

– Я сам не знал этого до недавнего времени! – ответил Отаменди, пытаясь освободиться. – Ирурцун нашла список кандидатов на стипендию, оказалось, что Эва была в нем пятой. Сильвия сообщила мне об этом в том же сообщении, в котором прислала номер кабинета профессора.

– Вы забыли, что она нам помогла? Она не заслуживала такого к себе отношения! – крикнул Айтор прямо в лицо полицейскому, в то время как Льярена пытался оттащить его, ухватив под мышки.

– А что я такого сделал? А? Заговорил о том, что она должна была сказать нам в самом начале?

– Вы ее не понимаете, – сказал Айтор, вставая. – Эва ничего не сказала нам просто потому, что не сочла это важным. И она была права: будь она пятой или последней в списке – это ничего для нас не меняет. Она не имеет никакого отношения к нашему делу.

– А, ну конечно – я ее не понимаю, куда мне до тебя! – ответил Отаменди, поднимаясь с помощью Льярены. – Я подумал, что ты будешь чувствовать себя в долгу перед ней, но это тебе ни к чему…

– Но мы и в самом деле в долгу перед ней! Мы сильно подставили ее, втянув в это дело, она не обязана была нам помогать! Вы вообще думали о ком-то, кроме себя самого, этой ночью?

– Я сделал то, что должен был, – оправдывался полицейский. – Иногда это неприятно.

– Знаете что? – с упреком произнес Айтор, чувствуя, как волна разочарования захватывает все его существо. – Наверное, Эва права: каждый из нас делал все это исключительно ради самого себя.

Отаменди молчал, поглаживая челюсть в том месте, куда пришелся удар Айтора.

– Вам же, в сущности, наплевать на них, – продолжал судмедэксперт, указав на компьютер. – Вы прикрываетесь верностью долгу, профессионализмом и благими намерениями. Красиво рассуждаете о справедливости и правосудии, но на самом деле в вас говорит лишь уязвленное самолюбие полицейского-неудачника.

– Ну, ты закончил уже свою истерику?

Айтор двинулся на Отаменди, снова готовый броситься на него с кулаками. Полицейский отреагировал так же, и Льярене вновь пришлось встать между ними.

– А чего ты хочешь? Чтобы я не высказывал свое мнение? Не дождешься! – гневно заявил Отаменди. – И да, есть ситуации, в которых приходится надавить на человека, чтобы получить информацию.

– Надавить? Вот так, как с ним? – Айтор кивнул на забившегося в угол журналиста.

– Ты не хочешь этого понимать, да? Что ж, ладно… Этот тип собирался уничтожить доказательства изнасилований! Тогда никто никогда бы не узнал, что произошло с этими девушками. Так что я должен был это сделать – и точка. Когда-нибудь ты…

– …поймешь. Ну конечно, – закончил Айтор, взбешенный тем, что все разговаривали с ним как с идиотом. – Нет уж, спасибо, надеюсь, мне никогда не придется это понять. И знаете что? Иди ты к черту!

Пропади все пропадом! Айтор вышел из кабинета, хлопнув дверью. Именно тогда, когда они наконец нашли нечто действительно разоблачительное, все полетело в пропасть. Как же так получилось? Ведь до этого момента ему казалось, что они так хорошо сработались. Как настоящая команда. Теперь все было по-другому – грязь, в которую они влипли, запятнала и их самих. Айтор начал бояться, что быть судмедэкспертом означало именно это: сталкиваться с худшими проявлениями человеческой сущности. Подавленный и угнетенный своими мыслями, он шел к выходу, вытирая слезы мокрым рукавом и в результате лишь размазывая их по лицу. Снаружи вновь свирепствовала галерна, и огромные окна в холле дворца Мирамар подрагивали от налетавших порывов ветра. Они словно провожали его, побежденного, снисходительными аплодисментами. С затуманенным от ярости взглядом Айтор прошел мимо пустых комнат, наткнулся на стену и лишь потом отыскал дверь. Ослепленный слезами, он наконец вышел на улицу. Дождь лил как из ведра, обещая промочить его до нитки, и из-за ветра было тяжело держаться на ногах. Добравшись до своего «Гольфа», Айтор попытался открыть дверь, но в этот же момент осознал: ключи от его машины остались у проклятого Хайме Отаменди.

– Черт! – Айтор принялся пинать дверь автомобиля, не думая о том, что мог привлечь этим патруль Эрцайнцы. – Черт! Черт! Черт! Черт!

В конце концов, обессиленный, он упал на землю, подставив себя под струи дождя. Обхватив голову руками, Айтор ощупал свои шрамы. Ботинки у него были перепачканы в грязи, и, взглянув на них, он вспомнил, как падал в парке, когда был маленьким, а отец смотрел на него с ободряющей улыбкой. Он никогда не бросался в панике к Айтору, как другие родители к своим детям. Отец останавливал мамин порыв, дожидаясь, пока Айтор поднимется сам, – и только тогда они брали его на руки. Мама сердилась на папу, а тот говорил, что мама хорошая девочка. Они были такие разные… и так любили друг друга. Как же Айтору их не хватало! В такие моменты он чувствовал себя бесконечно одиноким.