Пози внимательно оглядела статую, и глаза ее заблестели.

– Доктор Кирк рассказывала об одной примете: если поцеловать человека у фонтана Геспера, любовь будет длиться вечно.

Эсте не стала говорить, что вечно – это порой невыносимо долго.

Артур внезапно вылетел из-за фонтана, одетый во все черное, и взял Пози за руку.

– Опять мечтаешь, что будешь целоваться с Шепардом?

– Нет! – Пози покраснела до корней волос и ударила его по плечу. – Ну, если только немного. Мы были бы хорошей парой, как думаешь?

Эсте решила, что дальше им лучше идти без нее, тем более что ее следующее занятие до самого ланча – факультатив по основам библиотечного дела – совсем в другом месте, да и Артур начал говорить о каких-то звуках, доносящихся сверху из-под крыши, и что в следующий раз он непременно запишет все на телефон.

Эсте поджала губы, сдерживая смех. Все немногочисленные призраки, обитающие в особняке, расположились в комнате отдыха для старших преподавателей. Сейчас они, возможно, играют в дартс или отрабатывают танцевальные движения под виниловую пластинку Этты Джонс – одну из довольно богатой коллекции.

До того, как друзья удалились на значительное расстояние, Пози обернулась и выкрикнула через плечо:

– Охота на призраков в субботу, в пять. Не забудь!

Что ж, для хорошей охоты необходимо прежде всего само привидение, потому Эсте решила пригласить Матео поучаствовать, естественно, не обнаруживая себя. Если уж ей придется в субботу участвовать в мероприятии Пози, надо совместить два дела и поискать вырванные страницы.

Члены клуба, как и было условлено, собрались через два дня, в субботу, ровно в пять, в холле «Лилит». Не тратя времени зря, доктор Кирк раздала всем участникам гаджеты Пози, которые заверещали при незримом появлении Матео, что всех чрезвычайно воодушевило.

Артур, Шепард и Пози выстроились полукругом около доктора Кирк и двинулись все вместе вглубь библиотеки, видимо, памятуя о рассказанных преподавателем легендах. Надо сказать, клуб Пози пополнился очередными любителями паранормальных явлений: Эсте увидела несколько новых лиц. Она пропустила всех вперед и убавила громкость своего считывателя до нуля, чтобы он не пищал, когда Матео окажется рядом.

– Вот на этом самом месте я упал и разбил колено, – произнес он, и слышала это лишь она одна. Взглянув на лестницу, Эсте, кажется, ясно увидела, как это произошло. Матео был совсем ребенком, губы скривились от страха перед самым падением. – А здесь я впервые поцеловал Хелен Рут. Мне было пятнадцать. Вопиющее безобразие.

– С языком? – Эсте приподняла бровь.

– Джентльмен не рассказывает о своих поцелуях, Логано.

Это очень опасная мысль, но интересно, какие могут быть ощущения, когда губы Матео касаются твоих? Мечта, которая не имела права занимать место в голове Эсте. Во-первых, ему практически миллион лет, во-вторых, ее целовали лишь однажды, это было мокро и ужасно, да и напоминало поцелуй лишь отдаленно, скорее это было похоже на облизывание возбужденного сенбернара. Считать ее экспертом в таких вопросах точно нельзя.

Однако, надо признать, что Матео объективно красив, по крайней мере, когда видим.

Они свернули за угол, вышли в коридор с окнами от пола до потолка, которые позволяли разглядеть раскинувшуюся внизу территорию кампуса в красно-желтых красках, подсвечиваемую фонарями. Территория была словно выложена мозаикой из золотисто-желтых холмов, теней раскидистых деревьев и тумана, расползающегося среди зданий и уходящего вверх по кирпичным стенам.

– Это мой единственный дом, – сказал Матео, переходя на шепот. – Отец купил землю и построил его еще до моего рождения. Он всегда был моим миром, остался им и сейчас…

Будь Матео видим, возможно, ей удалось бы заметить в уголках рта невысказанные эмоции. Он умер всего за год до того, как призыв заставил бы его пойти на войну, но Матео также не довелось и жить в ревущих двадцатых, пить запрещенный абсент и танцевать под синкопированный джаз. Территория школы казалась Эсте снежным шаром: живописный мир, безопасный, но все же ограниченный жесткими рамками.

– И будет так всегда, – закончила она за Матео.

– Мисс Логано, что-нибудь нашла? – перед ней стояла доктор Кирк и смотрела вопросительно. Эсте перевела взгляд на группу. Матео, определенно, еще не решил, каким станет его первый выход, к счастью, у него хватило разума оставаться невидимым.

– Нет, извините. – Она смущенно улыбнулась. – Просто пыталась выставить считыватель на оптимальный режим.

– О да, конечно. – Доктор Кирк продолжила свой путь между стеллажами, а Эсте немного расслабилась. – Я уже говорила, что по залам Рэдклиффа могут бродить банши?

– Банши? – отозвался Матео гораздо ближе, чем ожидала Эсте. – Это уже личное оскорбление для меня.

Она вернула громкость на прежние 20 процентов, прибор стал беззвучно сигналить, будто персональный доплеровский радиолокатор, давая понять, что Матео где-то рядом.

Доктор Кирк продолжала вещать, не обращая внимания на звуки:

– Некоторые утверждают, что можно услышать пение на верхних этажах. Возможно, это духи тех, кто не успел вовремя подготовиться к экзаменам.

Слова вызвали несколько смешков.

– А что вы скажете о Тенях? – обратилась к доктору Эсте.

Та покрутила ручку своего прибора, затем взяла другой, с усиками.

– Это уникальный тип духов, всегда связанный с чем-то в мире людей – драгоценностью или скульптурой, возможно, зеркалом, – любым предметом, которым владеет человек, их контролирующий. Так называемый Наследник Теней. Но они встречаются очень редко, едва ли у нас в кампусе живут Тени.

Да, уж. Едва ли…

Эсте стало не по себе от беспечности Кирк, но она лишь поджала губы и кивнула, а та продолжала рассказ о призраках, плазмоидах и прочем, что, по ее мнению, водится в кампусе, отвергая самое важное. Боже, когда только она, Эсте, стала специалистом по паранормальным явлениям?

– У нас нет времени слушать эти разглагольствования, – произнес над ухом Матео. – Иди за мной.

Остальная часть группы стала подниматься наверх, а Эсте, сопровождаемая потрескиваниями считывателя, направилась за тенью. Матео стал видим, как только оторвались от остальных.

Он широко шагал впереди. На долю секунды девушка почувствовала порыв – взять его за руку, потянуть за рукав рубашки и переместиться ближе. Этого, конечно же, не могло произойти. Эсте натянула рукава свитера и сжала их в кулаки.

– Дай-ка угадаю, – произнесла она, когда они добрались до северной части библиотеки, наконец отыскав повод нарушить тишину, – именно здесь ты впервые прочитал Мильтона. – Она указала на его любимую нишу у окна.

Матео покачал головой, увлеченный чем-то, что видел за стеллажами и кирпичными стенами, чем-то далеким и важным.

– Я ушел в лес, потому что хотел жить разумно, иметь дело лишь с самым важным в жизни и попробовать чему-то у нее научиться, чтобы не оказалось перед смертью, что я вовсе не жил.

– Генри Торо, – заключила Эсте. Сквозь витражные окна проник в помещение свет первых звезд. Очень легко сейчас представить Матео сидящим с прижатыми к груди коленями, погруженного в фантазии, мечтающего оказаться в Уолден-Понд, чтобы любоваться красными кленами, пока вода плещется на уровне лодыжек.

– Жаль, я не прочитал книгу раньше.

Матео полез в карман, достал смятый листок и протянул ей. Эсте взяла его, и ее пальцы коснулись того же места, где только что были его. Она будто опустила руку в родник с ледяной водой. Сердце подпрыгнуло и упало.

Развернув листок, она увидела список – поэтажное перечисление укромных уголков и щелей, подходящих для тайников, начиная с той, что на первом этаже, около бюста Оскара Уайлда, заканчивая зеркалом в мужской комнате на пятом. Она вела пальцем по списку, ощущая неровности там, где пером Матео излишне сильно надавил на бумагу.

– Здесь могут быть страницы?

– Каждый день я пытаюсь исправить случившееся сто лет назад, – Матео склонил голову, – но вместе с тобой буду делать это впервые.

Кровь ударила в лицо, Эсте почувствовала, как розовеют щеки, как их начинает покалывать. В ответ она закатила глаза, стремясь прогнать глупое смущение.

– Твоя вновь обретенная мотивация никак не связана с тремя демоническими поп-звездами, решившими, что пришло время вернуться? И что вообще доктор Кирк говорила о Наследнике Теней?

Матео переступил с ноги на ногу.

– Возможно, это неважно для наших поисков.

– А что он унаследует? – Эсте наморщила нос при воспоминании гнилостных сладковатых запахов и цветов на погребении. – Помимо дурного вкуса и отвратного зловония.

Матео прислонился плечом к стене, закрытой гобеленом, пальцы скользнули в карман шерстяных брюк. За последние две недели она провела с ним достаточно времени, чтобы понять: это его версия позы силы в йоге, щит, помогающий хранить нечто ранимое и нежное.

– Жизнь. Мою, Лукии, Эйфы и Дэйвида. Они забрали их в обмен на бессмертие.

– То есть Наследник реально существует? – удивилась Эсте. Ответом стала выразительная гримаса Матео. – Ты… ты помнишь, кто это был?

– Они убили меня, Эсте. Я не стремился сохранить воспоминания.

Эсте сделала шаг, ощутив желание быть в этот момент ближе.

– Ты хоть что-нибудь помнишь?

– Ну, это случилось в башне, сильно пахло дымом, а потом я очнулся мертвым. И останусь таким навсегда, если мы не найдем страницы. – Он провел рукой по волосам и тряхнул головой, будто прогоняя мысли. Эсте поняла намек: тема неприятная и щекотливая.