Алекс смотрела на него с хорошо знакомым неодобрением на лице.

Миллер вытащил из волос последний колок и постарался собрать все достоинство, на которое был способен.

– Я все починю, – сказал он.

Следующим утром Миллер вышел из музыкального магазина, неся на плече новенькую гитару, и заметил с той стороны дороги Финн. Она просила милостыню под дверью пекарни “Греггс” – что, с точки зрения Миллера, было неудивительно, учитывая, сколько в этом городе пекарен.

Он перешел дорогу.

– Здорово, Финн…

– Здорово, Миллер…

Похоже, дела у нее сегодня шли неважно: в ее потрепанной шляпе едва хватало на пирожок с мясом. Не говоря уже о какой-то нормальной еде. Миллер присел рядом с ней на корточки.

– Вот хотел узнать, как у тебя дела. После того, как… ну, ты понимаешь.

Финн опустила глаза и медленно покачала головой.

– Так себе, если честно. Мне даже снились кошмары.

Какой-то прохожий остановился, чтобы бросить ей в шляпу монетку, и Финн, не поднимая глаз, пробормотала “спасибо”.

– Мне правда жаль, что тебе пришлось через это пройти, – сказал Миллер. – Если хочешь, я могу устроить тебе разговор с кем-нибудь.

Финн подняла голову и посмотрела на него.

– Вообще-то я про тебя в одних трусах.

– А, ну да. Справедливо.

Финн порылась в своем рюкзаке.

– Кстати, я думаю, ты мне должен еще пару фунтов. Учитывая, что я, ну… спасла тебе жизнь.

Миллер сделал вид, что задумался, а потом потянулся за бумажником.