Рудин позвонил специалистам, благо дело, знакомых у академика было полно в разных сферах, и скоро понял, что изготовление мыла и шампуня – всего лишь ширма для куда более важной деятельности. Фабрику возглавляла некая мадам Антонина Бережная, в прошлом искушенный торговый администратор. Она разбиралась в пиаре и могла подать себя как следует. Такую героиню могли привлечь только для особо важного задания за хорошие деньги, используя как нарядного Петрушку в кукольном театре, пока за кулисами будет происходить совсем иной спектакль.

Подумав, Лев Рудин отправился в свою особую комнату и сел напротив волшебного зеркала. Шли минуты, долгие и напряженные, в полумраке он взывал к своему оракулу, и вот сущность в черном плаще и опущенном на лицо капюшоне появилась в зеркальном отражении. Как и всегда, она стояла в отдалении в тени.

– Здравствуй, Дух Пророчества, – молвил Рудин.

– Здравствуй, Странник, – ответил тот.

Голос его прозвучал гулким эхом.

– Я должен узнать правду. Будь так добр, проведи меня в одно место и покажи мне тех, кто правит в нем.

– И что это за королевство?

– Это королевство называется химкомбинат «Новатор», при котором существует парфюмерная фабрика «Сосновый бор», в подмосковном городке Зуево. Мне кажется, они скрывают тайну, которую мне узнать жизненно важно.

– Да будет так, Странник, – сказала сущность в плаще и капюшоне. – Отправимся в путешествие, тем более что оно будет недолгим!

Он взмахнул рукой с плащом и закрыл «экран», а когда открыл его, то Рудин увидел производственный банкет в каком-то ресторане.

– Они празднуют создание нового мыла «Сосновая прелесть», – сказала сущность. – Во главе стола – та, кто тебе нужен: Антонина Бережная.

– Вон та, бальзаковского возраста, с декольте? И с бокалом в руке? Вызывающе яркая? Тостующая? Что-то говорит?

– Именно она.

– А кто рядом с ней?

– Главный инженер «Новатора» – Пустовоев Иван Арсеньевич.

– А почему он такой кислый?

– Он недоволен своей начальницей. Он предлагал новые сорта мыла и шампуней, хотел расширить производство, но ему не позволили этого делать, эта Бережная сказала ему напрямую, чтобы он не совал нос не в свои дела, и теперь он думает, не уволиться ли ему.

– Что останавливает его? Хорошая зарплата?

– Именно так.

– А кто эти двое – близнецы? Толстый и тонкий? С острыми крысиными физиономиями?

– Два ведущих химика. Оба замы генерального по новым технологиям.

– Нет, ты не договариваешь, Дух Пророчества. Так кто они?

Призрак в зеркале выжидал.

– Почему ты молчишь?

– Потому что следую закону себе подобных: мы не выдаем людям тайны, которые им знать не положено, и ты сам знаешь это.

– Сделай для меня исключение.

– Не могу – это против закона духов.

– Прошу тебя – от этого могут зависеть жизни многих людей.

– Мне это безразлично. Когда-то я поклялся служить тебе – у других людей своя жизнь.

– Вот и послужи, Мерлин.

– Не называй этого имени! – Призрак в капюшоне приподнял голову, и открылось его желтое испещренное морщинами лицо с крючковатым носом и тонкими губами. Блеснули внутри капюшона зеленым светом глаза.

– Сделай для меня исключение, Дух Пророчества, – попросил Рудин. – От этого зависят жизни людей, которые мне небезразличны. Я не прошу тебя нарушать твои законы. Открой, что сможешь. Дай подсказку. Только подсказку!

– Да будет так.

– Слушаю тебя.

– Эти двое – особый случай.

– Что это значит?

– Они не люди, Странник. Это все, что я могу сказать тебе.

– Но кто?

– Я все сказал – думай сам.

Сидя на стуле и глядя на призрака в зеркале, Рудин кивнул:

– Это демоны, те самые близнецы, о которых я слышал. Демоны в человеческом обличье…

– Я могу быть свободен? – спросил призрак в зеркале.

– Да, благодарю тебя.

Призрак развернулся и ушел, в этот раз чересчур резко, недовольно, и зеркало погасло.

– Два демона-близнеца – они снова вернулись, – задумчиво проговорил Лев Рудин. – Остается понять – зачем. И что они замышляют? Что творится на этой фабрике мыла?

Через час он ехал на своем черном «мерседесе» в другой подмосковный уголок – Зуево. Он уже знал, где найдет человека, который был ему сейчас нужен больше всех остальных.

Как раз закончился рабочий день, и бар «Счастливая кукушка» в центре городка Зуево переживал наплыв посетителей. Бар был весьма дорогой, с качественными напитками и хорошей музыкой, иногда пели вокалисты, так что шантрапа тут не собиралась.

В дальнем темном углу за столиком на двоих потягивал свой напиток мужчина средних лет, хорошо одетый, лицо которого Рудин уже знал.

Рудин, одетый с иголочки – в дорогой темный в синеву костюм, в каких ходят менеджеры больших предприятий, подошел к столику и сказал:

– Иван Арсеньевич Пустовоев?

Мужчина поднял голову.

– Да, а кто вы?

– Ермаков Петр Тимофеевич, вот моя визитка, – он вытащил из кармана и протянул карточку. – Можно сесть?

– Пожалуйста, – взяв визитку, сказал Пустовоев. – Парфюмерный концерн «Салюте»? – прочитал он, сделав ударение на последнем слоге. – Зам генерального директора?

– Именно так.

– И чем я обязан?

– О вас легенды ходят, Иван Арсеньевич.

– В каком смысле?

– Я больше бизнесмен, чем парфюмер, – честно признался новый знакомый. – Что вы пьете?

– Как всегда, бурбон.

– Отлично, и я закажу то же. Все верно: у вас отличный вкус, Иван Арсеньевич, во всем. И в напитках, и в парфюмерии. И наши с вами вкусы, как видно, сходятся.

Завидев официантку, он щелкнул пальцами, и ему принесли бурбон.

– Так что вам нужно, Петр Тимофеевич? – не без интереса спросил инженер.

Ермаков сделал глоток.

– Отлично, отлично. Чудный вискарек! Что мне нужно? Не мне – нам. Парфюмерному концерну «Салюте» нужны вы.

– Я?

– Да. Я знаю, что вас не устраивает на нынешней работе. Во-первых, скудный ассортимент производимой, если так можно выразиться, парфюмерии, – снисходительно усмехнулся этот Ермаков. – А во‑вторых, эта торговка и хамка Антонина Бережная. И она вас не устраивает в качестве руководителя даже больше, чем «изысканный ассортимент». – Он рассмеялся. – Линия парфюмерии! Хвойного мыла и шампуней.

– К чему наш разговор?

– Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

– Звучит как давление, а я этого не люблю.

– Именно – давление, – кивнул Ермаков, вытащил блокнот, авторучку, открыт блокнот, поставил на листе росчерк, вырвал листок и передал его инженеру. – Это ежемесячное жалованье в «Салюте», плюс премиальные, плюс страховка по первому сорту. И казенный автомобиль «мерседес», вот как у меня, что стоит сейчас у бара «Счастливая кукушка». Выйдем вместе – посмотрите. В этом нет ничего странного, в моем предложении, – объяснил таинственный Ермаков. – Иногда человеку на голову сваливается кирпич, а иногда – удача. Вот как сейчас – вам.

Глядя ему в глаза, инженер Пустовоев допивал свой бурбон и уже не мог сдержать изумленной улыбки.

– Так что скажете, Иван Арсеньевич?

– Даже не знаю, что сказать…

– Понимаю вас, понимаю.

И тем не менее в своих грезах Пустовоев уже выглядел победителем. Несомненно, ему сейчас мерещилась «хамская физиономия» Антонины Бережной.

– У фирмы «Салюте» огромные планы по развитию, – продолжал этот Ермаков, – так что мое предложение – только начало. Увертюра, так сказать, к большой опере с дорогими декорациями.

– Даже не знаю, – продолжал бубнить Пустовоев. – Это слишком неожиданно и похоже на провокацию.

– Это счастливый билет, Иван Арсеньевич, просто счастливый билет.

Из бара они вышли вместе.

– Добрый «мерседес», – согласился Иван Арсеньевич.

– А что эти ваши химики? Пухляк и тощий?

– Близнецы?

– Да. Они хороши?

– Очень хороши. Но они занимаются чем-то другим.

– А именно?

– Точно не мылом и шампунями. У них есть свой отдельный цех, меня туда не пускают, говорят: всему свое время. Там у близнецов новые разработки. Новый шампунь они якобы изобретают. Никто не должен видеть и слышать. Нет, повторю, химики-то они высший класс, это я понял сразу. Но что они делают – неясно. И что за шампунь – непонятно. Там был бассейн для работников химкомбината «Заря», еще при Советах, потом трубы сгнили, плитка скололась, короче, вышел он из употребления. И все здание стало аварийным. Эти же устроили из бассейна гигантский резервуар.

– Прямо большой?

– Целый бассейн на коллектив фабрики, как вы думаете? – разглядывая его сверкающий боками черный «мерседес», усмехнулся Пустовоев. – Чтобы после работы от запаха хвои избавиться: в душе помыться, в бассейне искупаться.

– Вы забирайтесь, осмотритесь, – кивнул на машину Ермаков.

– Не откажусь, – улыбнулся Пустовоев и чинно забрался в автомобиль.

Как же там упоительно пряно пахло кожей! И Ермаков сел на место водителя. Уже в «мерседесе» инженер Пустовоев объяснял новому знакомому:

– Я думаю, они в нем, в этом бассейне, и создают свой новый шампунь в промышленных объемах. Нет, сначала в лаборатории делают, все как положено, а потом и до бассейна доберутся, или уже добрались.

– Почему вам так кажется? Вопрос конкурента, что вы хотите? – усмехнулся загадочный Ермаков.

– Если честно, я даже точную дату знаю, и даже час, когда начнется эксперимент.

– Да ладно? И когда же?

– Сегодня в полночь. Почти наверняка.

– Сегодня в полночь?! – не поверил своим ушам загадочный Ермаков.

– Да, у них уже все готово. И сегодня мы все получили оплачиваемый отпуск на три дня за счет фирмы. А почему знаю время, так я услышал, как близнецы переговаривались. Эти тошнотики Антонине сказали: теперь дело за наукой. Вот тебе билеты в Турцию – улетай; когда вернешься, будешь мыльной королевой. «Мыла без меня не наглотайтесь во время эксперимента, одуванчики», – сказала она им. Думаю, эта бандитка сейчас уже в воздухе.