– Я не заслужила такой чести.

– Потому‐то я и попросила о встрече с тобой: люблю разговаривать с моими героями. Мне важно услышать все, что они посчитают нужным сообщить.

Фрейлины королевы улыбнулись, услышав, как многозначительно она произнесла слово «герои», я же подумала: ну и как мне ответить? Что рассказать? Как сдержать негодование и боль?

– Я отвечу на любые ваши вопросы, но у меня одна просьба, – медленно проговорила я.

Королеву, кажется, развеселила моя маленькая дерзость.

– Какая же?

– Сперва прочитайте мне вашу заметку. Пожалуйста. Я не писательница и не ученая, но, услышав ваше сочинение, постараюсь изъясняться так же красиво и четко, как вы. Подайте мне пример.

Королева ответила не сразу, но ее губы тронула улыбка. Маргарита взглянула на меня с интересом, и я поняла, что моя лесть попала точно в цель, ибо ее величество гордится не богатствами и роскошными нарядами, а своими знаниями и рукописями.

– Тогда садись рядом.

Фрейлины тут же расступились, пропуская меня. Сеньора Екатерина уступила мне свой стул подле ее величества.

Один слуга принес ящичек, в котором хранились письменные принадлежности и рукописи королевы, а другой подал ей очки. Фрейлины взволнованно зашептались, радуясь, что выпала возможность послушать, как их государыня читает свои записи. Она же склонилась ко мне и сказала:

– Не робей ты так.

– Да, ваше величество, – ответила я, подняв на нее взгляд.

– Ничего такого уж необычного не происходит, – продолжала она.

Я кивнула, хоть и трудно было с ней согласиться. Разве каждый день выпадает возможность послушать, как сама Маргарита Наваррская читает твою историю?

– Я успокою твою душу, – продолжала она. – Сеньора Екатерина рассказала, как горячо ты молилась после смерти мужа. Прошу, не горюй о своих ошибках.

– Вы очень великодушны, – поклонилась я.

Ее величество тихо продолжала:

– Ты дорого заплатила за свою дерзость, и я не буду усугублять твое наказание. Я пишу не о твоих грехах, а восхваляю стойкость, с какой ты претерпела все страдания.

Я потрясенно уставилась на королеву. Хотелось поблагодарить ее, но это значило бы признать вину, сознаться в грехах, позабыть о жестокости Роберваля.