– А еще посмела со мной спорить

– Вовсе нет!

– И снова споришь, чтобы выгородить себя, – сухо подметила ее величество.

Что же я наделала, тревожно думала я. Королева великодушно записала мою историю, а мне хватило наглости ее поправлять! Ради чего? Она так по-доброму со мной разговаривала, зачем же я вывела ее из себя бессмысленным выпадом? Это очередные козни Роберваля: я снова попалась в его ловушку.

– Ваше величество, я очень виновата. Умоляю, дочитайте историю.

– Умоляешь?! – Королева сердитым движением сняла очки и протянула слуге. – Сперва поправляешь меня, а потом умоляешь дочитать?

Я посмотрела на сеньору Екатерину, но та была мрачнее тучи, а ее падчерицы и вовсе не смели поднять на меня глаза. Я осталась одна, никто не собирался за меня заступаться. Значит, придется самой себя защищать.

– Ваше величество, молю, выслушайте мой скромный рассказ о том, как все было на самом деле. Я не могу причислить себя к людям добродетельным, но так случилось, что я отдала сердце человеку, достойному моей любви, и нас высадили на острове, где мы едва пережили холодную зиму. Когда мой муж умер, белый медведь набросился на его тело, и мне пришлось застрелить тварь. Снег тут же стал красным от крови.

Королева поморщилась, но я продолжала:

– Что же до моей веры… Живя во мраке, я потеряла надежду. Не раз мне хотелось умереть, ибо грех поработил и мое тело, и душу. Моя верная служанка тоже погибла на том острове, как и мой новорожденный сын. А я, самая грешная и недостойная, выжила. Не пишите, пожалуйста, что я стойко сносила испытания и никогда не жаловалась. Порой меня терзала такая ярость, что казалось, будто я вот-вот сойду с ума. Но я продолжала бороться и охотиться и даже убила еще одного медведя.

Фрейлины в ужасе заахали, но все же украдкой подались вперед, чтобы лучше слышать подробности. Королева тоже не спешила меня перебивать.

– Я бы рада сказать, что стяжала смирение и всепрощение, но, пока я блуждала во тьме неверия, этого не случилось.

– Расскажи, как тебе жилось, – попросила королева.

– Как? Меня постоянно мучил вопрос, зачем продолжать борьбу. Зачем снова и снова собирать воду и хворост. Зачем обдирать руки о камни и кутаться в лохмотья, прячась от ветра. Я молила Господа, чтобы Он дал мне ответ. Но так его и не получила.

Теперь, когда я больше не таила свою горечь, в душе постепенно разгоралось мрачное торжество. Мне вдруг стало легче, точно я сумела перехитрить самого Роберваля. Он осмелился описать мои преступления, но и я не боюсь обнажить душу.

– Если говорить честно, я чуть не умерла от одиночества, – призналась я под испуганный шепоток королевских фрейлин.