Тип, которого Женя называл Максимилиан Громовержец убрал короткий меч в спрятанные в кармане полукомбинезона мягкие кожаные ножны, становящиеся незаметными, когда пустые, и не позволяющие ноге сгибаться в колене, когда в них оружие. Сделав несколько шагов Альбер остановилась и смотрела как однорукий инвалид, став еще и хромоногим, взял с поддона с дверными деталями полиэтиленовый пакет, какой дают в сетевом продуктовом магазине. В нем было что-то небольшое и очень знакомое. И выпачканное в красной краске. Какая-то часть тела… Максимилиан Громовержец взял пакет в руку вместо убранного меча. Оксана уже не могла отвести от него взгляд, узнав в содержимом полупрозрачного пакета окровавленную человеческую кисть руки. Мертвые пальцы отчетливо выделялись и, если бы не свежая культя Максимилиана Громовержца, Оксане Игоревне легче было бы внушить самой себе, что в пакете резиновый или пластмассовый муляж для съемок художественного фильма. «Он носит свою руку в пакете как упаковку сосисок!» – мысленно поморщилась Альбер.

Женя приказал ей пошевеливаться, Оксана сделав еще несколько сомнамбулических шагов между станком каширования и станком укутывания пленками, вдруг как бы споткнулась и упала. Сев прямо на пол и сняв зимний сапог, она ухватилась за лодыжку и простонала, что подвернула ногу и ей очень больно. Максимилиан Громовержец ей не поверил, а сомневающийся Женя все-таки присел перед ней на корточки, помассировал как сумел лодыжку, одел сапог, помог ей встать и приобнял за талию, чтобы она могла на него опереться.

– Спасибо, – поблагодарила его Оксана и даже одарила его улыбкой от которой он зардел и улыбнулся ответно с некоторой долей галантности.

– Этот парень, – он незаметным кивком указал на Максимилиана Громовержца, – никогда не мог понять женщин.

– В нем нет ни капли сочувствия, верно? – пожаловалась Оксана.

– Точно. Ни на грамм, – подтвердил Женя. – Открою тебе маленький секрет – он… – Женя бросил быстрый взгляд на хромающего на полшага позади Максимилиана Громовержца, – девственник. Прикинь!

– Да неужели!? А сколько ему лет? – тихо поинтересовалась Оксана, приблизившись чувственными губами вплотную к своему сопровождающему.

– Э… Не знаю, честно говоря, – признался Женя. – Он довольно-таки скрытный малый…

– А ты? Ты тоже такой-же закомплексованный… Женечка?

– Ну что ты! Да я… я… Ты знаешь сколько у меня баб было? Ты знаешь кто я? – заговорил Женя, придавая голосу как можно больше убежденности.

Оксана пожаловалась, что, кажется растянула сухожилие и не может наступить на ногу, тогда Женя немедленно приобнял девушку еще крепче. Она прижалась к его телу, оперлась на него, пожалуй, слишком плотно, чем это предусматривалось незнакомым людям, даже если один из них не мог самостоятельно держаться на ногах. Подпрыгивая на одной ноге Альбер размышляла над тем как еще можно было бы затормозить сусанинское движение в никуда. Не забывая охать и ахать, она завела беседу с главным налетчиком, называя его Женечкой, стараясь выяснить о них хоть что-то кроме того, что Максимилиан Громовержец девственник. Ей нужна была информация от которой она могла бы оттолкнуться в просчете своих последующих действий. Толи мысль о том, что с женщиной все равно так или иначе придется избавиться, то ли проявление с их обоих сторон легкой интимной близости, позволили Жени признаться, что, да, они хотят заполучить деньги из фабричной кассы, что с ними был еще один, но он проявил себя как ненадежный товарищ. Продолжая липнуть к Жени и тереться о него, Оксана Альбер совсем прильнула к его телу, едва ли не повисла на нем всей тяжестью будто сильно выпившая. Очаровательно улыбаясь и сверкая глазками, она как бы невзначай лапала своего ведомого во всех местах, включая торс и даже зад. Женя, не будь дураком, все понимал или, по крайней мере быстро догадался, что перед тем как пустить женщину в расход, с ней можно и даже нужно как следует развлечься. Бабенка-то ничего, бойкая и, кажется, за треть суммы готовая к кое-чему взрослому. Пару раз она, как бы нечаянно хватала его за его причиндалы, призывно улыбалась белыми ровными зубами и совсем не возражала, когда он тоже как бы случайно мял ей грудь, для чего она распахнула пальто как можно шире.