– Двигай пальцем в корзину, – подсказал ему бледный от боли и раздражения Максимилиан Громовержец.

– В какую корзину?

– В верхнем левом углу.

– Тут нет никакой корзины.

– А что там?

– Крестик.

– Ну значит, двигай на крестик.

– Так на крестик или в корзину?

– Ну если в углу крестик, то на крестик.

– Тогда я удалю весь файл, а мне надо стереть только вырезанный фрагмент.

– Да что-б тебя… Потом сотрешь! – почти заорал Максимилиан Громовержец.

– Нет, надо сейчас.

– Почему сейчас? Почему это надо делать именно сейчас?

– Потому что во всем должен быть порядок и последовательность. И ничего лишнего – лишнее портит. У меня уже столько лишнего накопилось… Почти все надо удалять. Я должен выбрать хорошие правильные кусочки, а остальное хочу сразу стереть. Что непонятного?

– Ты задрал со своим кино, Женя! – рычал однорукий, терзаясь дилеммой на кого направить меч. – Оставь все как есть, я потом тебе сам все откорректирую.

– Нет, ты не знаешь, как я хочу.

– Объяснишь. Слепим тебе кино, станешь суперграбителем. Станешь лучшим в своем деле, как тебе нравится. Только давай это делать не теперь, а после.

В конце концов красавчик Женя признал свое поражение в борьбе с видеоредактором, свирепо зарычал, водрузил камеру обратно на лоб, выпрямил объектив так чтобы он стал его третьим глазом и затянул липучки резиновых шнурков.

– Итак, давай с самого начала, – выдохнул он, окончательно поправляя камеру на лбу и целясь ею в Оксану Альбер, – говори, кто ты и что тебе известно о деньгах. Где они? У кого? Говори сюда.

– Куда «сюда»? – спросила Оксана.