Главбух незаметно обшаривала возбуждающегося Женю во всех местах, отвлекая разговорами и сама безостановочно томно вздыхая. Максимилиан Громовержец хромал рядом, раскачивая пакетом со своей драгоценной кистью руки, он не смотрел на прижавшуюся друг к другу парочку. Насупившись и шевеля желваками, он исподлобья вглядывался по сторонам, готовый в мгновенному акту агрессии. Все втроем они передвигались крайне медленно и неуклюже и были похожи на группу покалеченных в бою, ищущих укрытие.

Тем временем Оксана Игоревна вспомнила, что видела в цеху мастерицу заготовительного участка Любу Кротову. Она зажигала какие-то красные свечи и готовилась к некоему ритуальному священнодейству. Чтобы она в тот час не замышляла, но вот теперь ее в цеху было не видно, она ушла или эти трое-двое злоумышленников ее ликвидировали как неудобного свидетеля. Они могли.

– Далеко еще? – вякнул Максимилиан Громовержец, видя, что впереди не было ничего такого, где можно было бы укрыться. Поплутав по цеху, они в итоге вышли на участок резки стекла. – Че-то девочка, ты темнишь… Ты мне сразу не понравилась, надо бы тебя…

– Залепи дуло, Максимилиан Громовержец, – оборвал его Женя. – Как ты обращаешься к бесценной барышне?

Дальше идти было не куда, они уперлись в тупик. Огороженный участок резки стекла. Большие стеклянные полотна здесь укладывались специальными захватными крючьями и присосками на обитые сукном столы. Рабочие-резальщики проходились по ним стеклорезами и легкими движениями отламывали куски необходимых размеров. Потом вырезанные стекла и зеркала в специальных деревянных ящичках с вертикальными ячейками отвозили на участок сборки, где эти стекла вставлялись в сборную дверь. На участке резки стекла – стекла было много. Оно было в больших неподъемных упакованных пачках, привезенных из другого города и завезенных в цех автокарой и поставленных на металлические подставки, так называемые «пирамиды». Оно было в кусках меньших размеров, поставленных вдоль стен или на подставки, оно было в виде различных кусков вплоть до совсем маленьких узких. Все они находились здесь, отражая и множа световые блики от окон, за которыми все еще мела метель. За окном в этой части цеха росли деревья, сейчас они, лишенные листвы, сильно раскачивались на ветру, пуская на участок пляшущие беспокойные тени от ветвей. Свет и тени водили хороводы по стеклянным полотнам, будто живые прыгали и перескакивали со стекла на стекло. Участок словно жил какой-то диковатой фантасмагоричной жизнью.

– Ну и? – спросил Максимилиан Громовержец в упор глядя на Оксану.