– Мы… договорились встретиться тут, – произнесла она.

– Ах вы договорились!? Вы договорились, да?

– Да, они должны прийти сюда.

– Как же они придут сюда, дура! – почти закричал Максимилиан Громовержец и, если бы у него в руке был не пакет с отсеченной ладонью, а меч, он бы упер его ей в грудь. – Они теперь никуда не придут!

– Отчего же? – стараясь сохранять лицо, спросил Женя.

– Да потому что здесь мы! Зачем бы, скажи на милость, им сюда приходить если они увидят, что их тут уже поджидают? Это косяк, Женя! Это очередной косяк!

– Значит надо спрятаться.

– Где ты тут спрячешься? – Максимилиан Громовержец обвел участок культей. – Тут одно стекло! Женя, чувак, эта бабенка нас обвела вокруг пальца! Хватай ее!

– Дружище, не паникуй… мы…

– Женя! Не отпускай ее, она че-то темнит!

«Если считать по десятибалльной системе, где, ноль – это полная нирвана, а десять – это выход в открытый космос без скафандра, – вспыхнуло у Оксаны в голове, – то во сколько баллов я могу сейчас оценить уровень опасности для своей жизни? Где-то между девятью и десятью». У нее сжалось все внутри, даже, кажется, остановилось сердцебиение. С побледневшим лицом она сделала попытку выскользнуть из жениных объятий, даже забыла, что притворяется покалеченной. Женя напряг мускулатуру, теперь это были объятья питона. Оксана задергалась.

С суровым и заледеневшим взглядом Женя полез за ремень, где у него был «Хеклер Кох».

– Вон они! – закричала Альбер. – Вон!

Из-за станков появились двое – мужчина и женщина.

– Это они!!! Главбух Альбер и завпроизводством Соломонов!!! Я же сказала, что мы договорились встретиться здесь!

Лева Нилепин и Зина Сферина переглянулись между собой.

10:50 – 11:06

Севастополец еще что-то говорил в телефонную трубку, а кочегар повернулся к залитому еще теплой кровью столу с багровой от нее же – от крови – циркулярной пилой. На столе в кровавой лужице лежало все что осталось от того, кто меньше месяца назад через Аркадьича нанимался на работу в «Двери Люксэлит».