– У кого из них деньги? – спросил Женя. – У бухгалтера или у начальника?

– У Альбер.

– Где он прячется? Не молчи, красава, теперь у тебя нет выбора. Того молодца, – он кивком указал на труп Пятипальцева, – не спасти. Это печальная нелепость, но я сотру ее из памяти. Забудем об этом. А ты, красава, раз начала предавать своих друзей, то делай это до конца. Говори, где прячется главбух с кейсом.

– Третья часть.

– Сколько?

– Тридцать три процента от всей суммы, что в кейсе, – произнесла Оксана. – Иначе не скажу.

– Это ты нам ставишь условия?

– Я вам предлагаю сделку, мальчики. За третью часть от всей суммы я приведу вас к главбуху, а иначе вы так и будете рыскать по фабрике до второго пришествия Иисуса Христа.

– Да ты смеешься над нами? – громко зарычал инвалид-гладиатор. – Я тебе сейчас буду кожу снимать, курва драная, и ты нам все расскажешь и без своих…

– Не кипятись, Максим…

– Называй меня правильно! Правильно!

– Максимилиан Громовержец. Как угодно, друг, только остынь и послушай, – усатенький нашептал нервному товарищу что-то на ухо, но Альбер прекрасно догадалась, что он предложил напарнику согласиться на сделку, но не выплачивать ей ни рубля, а просто-напросто избавиться от нее по завершении дела. До ее слуха донесся обрывок фразы: «…как Точилу…». Альбер набрала побольше воздуха и выдохнула его как можно тише, кажется она затеяла игру с огнем.

Не скрывая лукавого намерения в глазах, Женя согласился с оксаниным условием и велел больше не терять времени и отправляться всей компанией к прячущемуся главбуху. А куда их вести Оксана Игоревна не имела ни малейшего представления, ведь всю эту историю она выдумала от начала до конца и лишь для того, чтобы оправдать свое появления перед ними. Она хотела спасти наладчика с запоминающейся фамилией – Пятипальцев, наболтав мучителям-палачам столько, сколько порой могла сказать своему шефу Шепетельникову Даниилу Данииловичу, когда он интересовался финансовыми отчетами. Во лжи она была талантлива, это у нее развивалось с детского сада, не говоря уже о школе, где она достигла, кажется, такого мастерства какому могли бы позавидовать многие театральные актеры. Спасти Пятипальцева почти получилось, если бы не сиюминутное помрачнение рассудка усатенького красавчика Евгения и не его плохая память на кнопки пульта пресса. Пятипальцева больше нет в живых, а она-то осталась стоять перед вооруженными преступниками будто окаменевшее изваяние. Вот она! Берите, лапайте, хватайте! Сама вышла!

Лживые речи она изливала отлично, голос не дрожал, глаза не бегали, она собрала в себе весь свой талант, но, увы, к сожалению, этот обман должен был дойти до своего логического завершения, а конца-то и не было. Оксана просто не знала, как продолжать и кусала губы. Чтобы придать ей ускорение, Женя добродушно улыбнулся и нацелил на нее дуло пистолета, ей не оставалось ничего иного как двинуться в произвольном направлении, ведя за собой двух не вполне адекватных персонажей, для которых раздавить человека в производственном прессе все равно что поджарить вафлю в вафельнице. Она заторможено двигалась куда-то, куда именно – еще не знала. Мимо, будто в замедленном воспроизведении, двигались поддоны с дверными полотнами, станок «Рапид», еще какой-то кубический станок с пучком вентиляционных гофрошлангов. Шланги немного колебались, но никакого движения воздуха ни в цеху, ни внутри шлангов нет и не должно было быть, так почему они колеблются? Вентиляция же выключена, Альбер это точно знала, а тишина неработающего насоса подтверждала этот факт. Проходя близко к кубическому станку она услышала тихий шипящий свист из системы вентиляции и тут в нос ей ударил характерный запах газа. Если бы вместо двух налетчиков ее сопровождал кто-нибудь из цеховых работников, а еще лучше – Костя Соломонов, она бы обратила их внимание на гофрошланги и задала бы резонный вопрос, потому что запах газа ее смущал. Двое мужчин не задумывались об этом и Альбер предпочла промолчать и двигаться дальше. Фиг с ним, с газом. Не до него сейчас, честное слово – не до него.