— Елена Дмитриевна, — сказал Алексей Палыч, с трудом и отвращением выговаривая имя и отчество, — мне нужно с вами поговорить.

— Подождите немного, — сказала Лжедмитриевна ребятам и снова зашагала к станции. У вокзального домика она остановилась. — Слушаю вас, Алексей Палыч. Только, пожалуйста, недолго.

— А вы мне не указывайте, — строптиво сказал Алексей Палыч. — Или у вас так принято — наводить на чужих планетах свои порядки? Может быть, вы скажете, что этот поход тоже не вмешательство?

— Если даже скажу, то вы не поверите.

— Теперь тем более не поверю: я убедился, что вы способны на ложь. Я имею в виду «проверку внимательности».

— Но ведь и вы способны, Алексей Палыч. Я имею в виду слежку за нами.

— А я повторяю: вас не просили устанавливать свои порядки на чужих планетах! — решительно сказал Алексей Палыч.

— Только не надо насчет порядков, — заявила Лжедмитриевна. — У вас уже давно пишут о преобразовании других планет. Вас об этом просили? Вы сначала свою преобразуйте. На ней наведите порядок.

— Да?

— Да.

— А ваше какое дело?

И тут Алексей Палыч, будучи человеком образованным и отчасти интеллигентным, с ужасом осознал, что затеял базарный разговор с Космосом. Лжедмитриевна — еще полбеды; она же не человек, она — формула. Но ведь наверху всё слышали…

— Вот что, — строго сказал Алексей Палыч, — о преобразовании планет у нас пишут фантасты. Но даже они не имеют в виду планеты цивилизованные. А вот вы вмешиваетесь.

— Мы не вмешиваемся, — в который уже раз повторила Лжедмитриевна. — Да и не такие уж вы цивилизованные. Но спорить я с вами не буду. Что вы хотите сейчас?

— Отмените поход.

— Это уже невозможно. Можно было отменить до отправления электрички. Сейчас поздно.

— Что это значит?

— Вы не поймете или не поверите.

— Чего ты из себя воображаешь? — спросил Борис, до сих пор молча стоявший рядом.

— Боря, — тем же ровным голосом сказала Лжедмитриевна, — если ты хочешь со мной поссориться, то это бесполезно. Я ссориться не умею.