Флибустьеры расхохотались.

– Ты пока у нас новичок, брат, – по-отечески заметил ему Дрейф. – Тебе еще много чего предстоит узнать. И перво-наперво вот что: как правило, в открытом поле один флибустьер стоит в среднем десятка гавачо. За стенами, как ты толково заметил, он запросто уложит шестерых. Выходит, шестьдесят пять флибустьеров – и впрямь грозная силища: почитай, триста девяносто молодцов, решительных и хорошо вооруженных. Как видишь, это больше чем достаточно, к тому же из числа селян надобно вычесть женщин, детей, стариков, монахов да всяких там малодушных. А это, считай, по меньшей мере три четверти всего населения.

– Прекрасно, – настаивал на своем Олоне, – только ты забыл про солдат!

– Ах да, и то верно, но только это совсем другое дело. Солдаты нам хоть и враги, но не такие уж страшные. И вот почему. Первое время, после того как Береговые братья захватили Санто-Доминго, испанское губернаторство вооружило полторы сотни своих солдат превосходными мушкетами. А ты, наверное, знаешь – этому самому воинству было предписано учинить охоту на буканьеров. И тогда случилось вот что. Мы не раз оказывали им самый горячий прием – задавали, как только что выразился Монбар, порядочную трепку. И эти горе-вояки так струхнули, что, когда их отряжали на охоту за нами, они, не успев выйти в саванну, открывали беспорядочный огонь и палили до тех пор, пока у них не переводился весь порох. Грохот же стоял кругом такой, что флибустьеры, узнав таким образом, кто к ним пожаловал, оставляли их палить в воздух почем зря, а сами уходили охотиться в другую сторону. Премудрые испанцы там у себя в губернаторстве превратно истолковали результаты такой бестолковой пальбы. Вместо того чтобы списать это на счет трусости своих вояк, они решили, что те просто неумело пользуются огнестрельным оружием, подходящим разве что для дальнего боя, и предпочитают ему оружие, больше пригодное для рукопашных схваток с нами. Уверившись в этом, губернаторство изъяло у них ружья и взамен выдало им копья. И теперь эти бедолаги, когда их бросали против нас, шли вперед, как псы под плетьми или как быки на заклание, поскольку уже загодя знали – им несдобровать.

– Да, черт возьми, золотые слова, брат! Все, что ты говоришь, похоже на правду! Да только не больно ли ты заливаешь?

– Нет, все это истинная правда. Так что, как видишь, полторы сотни гарнизонных – для нас сущие пустяки.

– Да уж, – подтвердил Монтобан, – гавачо получат добрую взбучку, черт их побери! И поделом! Когда выдвигаемся?

– Через три часа после захода солнца, то есть в девять. Пускай наши сеньоры покрепче уснут, к тому же ложатся они засветло.