Имя его жены начиналось с резкого взрывного согласного и заканчивалось негромким щелчком языка о верхние зубы; в западноевропейских языках так выражают легкое раздражение.

— Вода принадлежит всем, и живым, и мертвым, таков первый закон пустыни. Ты это хорошо знаешь, старый дедушка.

Желая быть особенно убедительной, Х’ани воспользовалась почтительным обращением «старый дедушка».

— Вода принадлежит всем людям, — согласился он, кивая и мигая. — Но она не из племени сан, она никто. Она из других людей.

Этим кратким заявлением О’ва сжато выразил взгляд бушмена на свое место в остальном мире.

Бушмены — первые люди. Историческая память племени восходила к тем временам за завесой веков, когда бушмены были единственными людьми, населявшими этот край. Весь континент, от далеких северных озер до Драконовых гор на юге, был их охотничьими угодьями. Это были аборигены — люди племени сан.

Остальные были совсем другими. Первые из этих других прикочевали с севера — огромные черные люди, гнавшие перед собой скот. Много позже появились иные, с кожей цвета рыбьего брюха, покрасневшего на солнце, со светлыми, похожими на бельма глазами — они пришли по морю с юга. Эта женщина — одна из таких. Из тех, кто пас скот на охотничьих землях бушменов, и истреблял дичь, которая была их скотом.

Когда их лишили пропитания, бушмены решили, что источник пищи им заменит домашний скот, который пришел на смену диким животным вельда. У бушменов не было представлений о собственности, не было традиций частного владения.

Бушмен воспринимал стада этих других как воспринимал диких животных, и тем самым нанес хозяевам скота смертельную обиду. Черные и белые, они все начали войну с бушменами и вели ее с безжалостной яростью, обостренной страхом перед крошечными, словно детскими, стрелами, смазанными ядом, который вызывал верную мучительную смерть.

Отряды воинов, вооруженные обоюдоострыми ассегаями, и отряды всадников с огнестрельным оружием охотились на бушменов, как на опасных животных. Бушменов расстреливали, кололи копьями, загоняли в пещеры и сжигали живьем, их травили и пытали и щадили в этой бойне только маленьких детей. Детей заковывали в цепи, потому что тех, что не умирали от горя, можно было приручить. Из них получались верные, преданные слуги.

Те бушмены, которые пережили этот сознательный геноцид, ушли в безводные пустыни, где только они с их удивительным знанием и пониманием природы могли выжить.

— Она из других, — повторил О’ва, — и уже мертва. Воды хватит только нам в дорогу.

Х’ани не сводила взгляда с лица Сантэн и молча укоряла себя: «Старуха, не нужно было говорить о воде. Если бы ты просто дала воду, не задавая вопросов, не нужно было бы терпеть мужскую глупость». Она повернулась и улыбнулась мужу.