— Мы ни за что не сдадимся! — заявил он. — Никогда не прекратим поиски. Это только передышка. Будем искать ее, пока не найдем.

— Обещайте, минхеер. — Анна умоляюще посмотрела на него. — Поклянитесь, что вы никогда не отступите, никогда не усомнитесь в том, что Сантэн и ее ребенок живы. Клянитесь перед лицом Господа, что никогда не перестанете искать своего внука. Дайте мне руку и клянитесь в этом!

Они стояли на берегу на коленях — прилив захлестывал им ноги — смотрели друг другу в лицо и держались за руки. Гарри дал клятву.

— Теперь можно возвращаться. — Анна тяжело поднялась. — Но мы вернемся и пойдем дальше, и будем идти, пока не найдем ее.

— Да, — подтвердил Гарри, — мы вернемся.

* * *

Должно быть, Сантэн действительно едва не умерла, потому что, очнувшись, почувствовала сквозь закрытые веки утренний свет. Перспектива еще одного дня мучений и страданий заставила ее плотнее зажмуриться и попробовать вернуться в черное забытье.

Потом она услышала легкий шорох, похожий на шелест утреннего ветра в груде сухих веток или трение панциря какого-то насекомого о камень. Звук встревожил ее. Она с огромным усилием повернула голову и открыла глаза.

В десяти футах от того места, где она лежала, сидел гном, и Сантэн поняла, что бредит.

Она быстро-быстро заморгала, и густая слизь, залепившая веки, размазалась по глазу, мешая смотреть, однако Сантэн сумела различить вторую крошечную фигурку, сидевшую, тоже на корточках, возле первой. Девушка хорошенько протерла глаза и попробовала сесть, вызвав своими движениями новый взрыв странных щелкающих, хрипловатых звуков. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить: это, волнуясь и нервничая, разговаривают два маленьких гнома, они вполне реальны, а не являются плодом ее болезни и слабости.

Та, что была ближе к Сантэн, оказалась женщиной с отвислыми грудями, болтавшимися ниже пупка. Эти груди походили на табачные кисеты из свиной кожи. Старуха… Нет, подумала Сантэн, слово «старуха» ничего не говорит о ее древности. Она морщинистая, как высохший на солнце изюм. На ее лице не осталось и дюйма кожи, которая не свисала бы мешками и складками и не была бы изрезана и изрыта глубокими морщинами. Морщины не просто разбегались по коже каждая по отдельности, но бесконечно пересекались, образуя причудливые рисунки вроде остроконечных звезд в замысловатом орнаменте. Морщинистыми были не только болтавшиеся мешочки грудей, но и маленький круглый животик, а также отвислая кожа на локтях и коленях.

Сантэн, точно во сне, была совершенно очарована. Она никогда не видела никого хотя бы отдаленно похожего, даже в бродячем цирке, который до войны исправно приезжал в Морт-Омм. Она приподнялась на локте и посмотрела на старуху.