Однако прежде появился караван. Пение носильщиков послышалось задолго до того, как на перевале показалась голова колонны. Носильщики добровольно взяли двойную ношу и с трудом карабкались по лесистому склону, сгибаясь под тяжестью слоновьего мяса, жира и мозговых костей, уложенных в корзины из зеленых побегов мсаса и коры.

«Заставить их нести такой же вес ткани или бус, даже пороха, было бы немыслимо – тут же вспыхнул бы мятеж», – мрачно подумал Зуга. Хорошо хоть не бросили слоновую кость. Каждый бивень висел на длинном шесте, который несли два человека, но даже на шесты они не поленились подвесить по корзине с мясом. Общий вес намного превышал три сотни фунтов, но туземцы поднимались на склон весело и безропотно.

Караван медленно вышел из леса и вступил на вершину перевала. Люди шли прямо под тем местом, где расположился майор. Готтентотские воины казались сверху совсем лилипутами. Зуга поднялся на ноги. Пожалуй, лагерь следует разбить там, где дорога выходила к предгорьям. Внизу, у подножия утесов, виднелась зеленая болотистая впадина, где пара серых цапель охотилась на лягушек. Там наверняка бил источник, а носильщики, объевшиеся мяса, к ночи будут сгорать от жажды. Кроме того, на следующее утро можно будет зарисовать бушменские рисунки в пещере. Майор сложил ладони рупором, чтобы окликнуть Черута, как вдруг уши заложило от грохота. По утесам прокатились громовые раскаты, сравнимые разве что с бортовым залпом флагманского корабля.

Баллантайн несколько мгновений стоял ошеломленный. Грохот повторился, заглушая визг носильщиков, которые побросали поклажу и разбегались в разные стороны, как стая голубей при виде сокола.

Внезапно майор заметил какое-то движение. По каменистой осыпи катилось нечто огромное и круглое, направляясь к охваченному паникой каравану. На мгновение Зуге почудилось, что это дикий зверь; Баллантайн рванулся вдоль края карниза, на бегу срывая с плеча «шарпс».

Ударяясь о каменистый склон, непонятная катящаяся тень высекала искры, вверх подымался легкий дымок. Ноздри уловили легкий запах горящей селитры. На караван катились гигантские многотонные валуны – и не один, а по меньшей мере дюжина. Казалось, они возникают прямо из воздуха. Зуга в отчаянии озирался, пытаясь понять, кто их сбрасывает, морщась от пронзительных криков. Раздавленные тюки валялись в пыли, драгоценное снаряжение рассыпалось по каменистой дороге.

Далеко внизу грохнул выстрел из «энфилда». Обернувшись, майор увидел Яна Черута – казалось, готтентот целится прямо в небо. Проследив за направлением ствола, майор разглядел на вершине противоположного утеса мелькнувшую тень.