– Так что, эти погреба и теперь при вас и вы не знаете, как употребить их? – спросил граф, с любопытством слушавший рассказ.

– Да нет же, нет! – сказала, смеясь, вдова. – Сюрко принес нам счастье. Через шесть месяцев нам удалось сдать их.

– Соседу слева?

– Нет, не ему. Я ведь говорила вам, что наши погреба занимали много места и что они сообщались с подвалами домов глухого переулка Тэбу, за нами.

– Так это какому-нибудь домовладельцу из Тэбу вы сдали их?

– Именно. Содержатель трактира «Черный баран» занял их.

– Кажется, эта гостиница «Черный баран» довольно приличная?

– О, нет! Здание неважное… Да что! Ведь переулок Тэбу, подумайте сами, шесть месяцев тому назад даже не был вымощен. Посетителями «Черного барана» были извощики, разнощики, приезжие ярмарочные торговцы и тому подобный нищий сброд.

– Трактир отбросов общества – бродяг?

– Да. Надо надеяться, переулок только выиграет, лишившись некоторых зданий, которые скоро сроют. Теперь, ровно месяц, это уже не мрачный переулок, а улица Гельдер, выходящая на бульвар.

– Но, гражданка Брикет, зачем же трактирщику «Черного барана» такие большие погреба при его незначительной торговле?

– Во-первых, весь этот сброд поглощает вино бочками. Потом, я думаю, что хозяин принимает иногда и контрабанду, которой промышляют все его посетители – разносчики, развозчики и прочие, и им нужно место для хранения товаров. Во всяком случае, дела трактирщика идут хорошо, потому что, с тех пор как я вновь замуровала вход в погреба, вот уже четыре года гражданин Купидон ни на один час не задерживал платы.

Кожоль вздрогнул.

«Где, черт побери, слышал я это имя?» – тотчас подумал он.

– Да, гражданин Купидон – образец точности… Жаль, нельзя сказать, что он – образец красоты, потому что его срезанный нос просто отвратителен, – прибавила, смеясь, галунщица.

Упоминание о срезанном носе воскресило в памяти графа одну сцену. Он живо представил себе остановку в гостинице, где посреди двора ему накрыл завтрак этот самый Купидон. Затем товарищи Точильщика, чтоб провести Пьера, посадили его в мешок и заставили пропутешествовать так целый день, чтоб посадить в подземелье соседнего дома.

– Э-ге! – произнес он. – Мне сдается, что я знаком с этой гостиницей «Черный баран», гражданка Брикет. Внутри есть двор, обнесенный четырьмя высокими, старыми строениями, двор наводящий уныние и молчаливый, как сама тюрьма, не правда ли?

– Да, это правда. Когда попадешь туда, так и кажется что находишься за тридевять земель от Парижа. Но, несмотря на это, двор всегда полон людей.

«Э, – подумал Пьер, – все клиенты „Черного барана“ напоминают товарищей Точильщика, превратившего гостиницу в казармы».