– Как? А он писал, что был другом вашего мужа и покойного Сюрко. Через него я узнал даже, что Брикет и парфюмер были закадычные друзья. «Ты увидишь, – говорил он мне, – это – Орест и Пилад, Кастор и Полукс, два пальца на одной руке… никогда никакого разлада не было между ними!»

– Это правда, – отвечала галунщица. – Они всегда жили дружно… не считая одной ссоры, продолжавшейся два дня, не больше, потому что Сюрко сознался, что был неправ.

– О, вероятно, по чистым пустякам… какое-нибудь денежное дельце? – спросил Кожоль, весь внимание.

– Конечно, да: дело шло всего лишь о найме погребов.

Услыхав, что вдова говорит о найме погребов, граф едва удержался от торжествующего возгласа.

– Ага! – сказал он. – Ваш покойный муж хотел снять погреба парфюмера?

– Нет, совсем наоборот: Сюрко хотел снять наши великолепные поместительные погреба. До нас дом принадлежал одному свечному фабриканту, которому нужны были эти просторные подвалы, для его производства. Для нашей же торговли они были совершенно бесполезны, и мы не знали, что с ними делать.

– Гражданин Брикет, по-видимому, не любил выпить.

– И то. Для нашего запаса вина довольно было самого маленького погребка. А остальные стояли пустые, когда Сюрко предложил однажды отдать их ему внаем, на что Брикет с радостью согласился.

– Как! Сюрко понадобилось столько погребов для его косметического магазина? Это меня удивляет.

– О, тут и речи не было о магазине. В ту эпоху – это было во время Террора – Сюрко, имевший многочисленных друзей и покровителей в Комитете общественной пользы, ожидал, что ему дадут не помню какой подряд для войск. Предвидя, что ему будут нужны обширные помещения для будущих продуктов, он вспомнил о наших погребах – они ведь очень поместительны и идут до самых подземелий глухого переулка Тэбу. Вот Сюрко и сделал предложение, а Брикет принял его. Ударили по рукам, как водится между старыми друзьями… и дело было в шляпе…

– Да, как будто нотариус скрепил его, – прервал Кожоль, смеясь.

– К сожалению, нет. Брикет лучше бы устроил это дело у нотариуса. Мы замуровали вход с нашей стороны, Сюрко пробил его с своей – и Брикет и я аплодировали себе, устроив выгодное дельце. Но, недели две спустя вдруг является Сюрко и объявляет, что подряды, на которые он надеялся, прошли мимо его носа, и погребов наших ему не нужно. Брикет побагровел от досады как рак; но ведь бумаги мы не подписывали, и пришлось проглотить пилюлю. Впрочем, Сюрко был довольно честен. Он переделал все по-прежнему и предложил порядочное вознаграждение, поэтому Брикет согласился взять назад свои погреба. Это единственная ссора, возмутившая их дружбу.