Халифа нагнулся затушить окурок на цементном полу под навесом. Но при этих словах поднял на Мэри глаза. Хозяйка комнаты в Ком-Лолахе, где проживал Пинскер, после его исчезновения показала полиции примерно то же, хотя не упомянула о пустыне.

– Ваш приятель не сказал, в какой именно пустыне? – спросил он, распрямляясь.

– Кажется, в Аравийской. Да, точно, в Аравийской.

– Вам известно, что там делал этот Пинскер?

Мэри покачала головой. Халифа чувствовал, как в его мозгу, цепляясь одна за другую, крутились шестеренки. В роковой день убийства Пинскер возвратился из очередного путешествия, бог знает откуда. Напился, изнасиловал девушку, затем притащился к дому Говарда Картера похвастаться, что нашел нечто «на многие мили длиной». Сюжет куда-то уводил Халифу, он это чувствовал, только не мог сказать, имеют ли эти события отношение к расследованию Бен-Роя. Все это, конечно, чрезвычайно любопытно.

– Вам не приходилось слышать, что Пинскер что-то обнаружил? – спросил он.

– Что вы подразумеваете под этим «что-то»?

– Не знаю… например, гробницу. – Детектив пытался придумать что-нибудь другое, что подходило бы под описание «в мили длиной». Чем еще захотел бы похвастаться Пинскер. Но ничего не приходило в голову. И даже гробница не вполне отвечала требованиям. – Что-то… большое, – запинаясь предположил он.

Дюфресн недоуменно покосилась на него, не понимая, к чему он клонит. Вместо объяснений детектив вынул из пластикового пакета папку 1931 года, достал из нее письмо Картера и протянул археологу. Мэри читала, и ее глаза от удивления округлялись.

– Потрясающе! – воскликнула она, дойдя до конца. – Я словно услышала голос Говарда. Он часто употреблял это слово – «вздор».

– Вам это о чем-нибудь говорит? – Халифа наклонился и показал на строки о находке в письме.

– К сожалению, абсолютно ни о чем. Я в таких же потемках, как вы. Загадка, да и только.

Мэри собиралась отдать письмо, но прежде чем детектив успел его взять, отдернула руку и перечитала снова. По выражению ее лица и по тому, как забегали ее глаза, словно она пыталась ухватить ускользающую мысль, можно было решить, что она что-то нащупала.

– Нет. Не может быть.

– Что?

– Это было годы спустя и в совершенно ином контексте. Но с тем же Говардом. И выражения были такими же.

Она разговаривала словно сама с собой, а не с Халифой. На мгновение детектив засомневался: уж не берет ли свое возраст? Не сдают ли ее мыслительные способности. Но Мэри подняла на него глаза, и сразу стало ясно, что ее мозг такой же ясный, как прежде.

– Ну так что? – повторил он вопрос.