За «голубого дружка» Баума стоило бы проучить, но Бен-Рой сдержался.

– Что за съемка? В Армянском квартале камер нет.

– Нет полицейских камер. Зато на углу улиц Арарат и Святого Иакова находится магазин «Сэмми», и у него над входом установлена камера слежения. Намир глянул на всякий случай. Я же говорил, он хороший детектив. Обстоятельный. И как ты думаешь, что он обнаружил? Кристально четкое изображение любезного твоему сердцу архиепископа, который в восемнадцать часов четыре минуты шествовал по улице Арарат, а в двадцать сорок шесть возвращался обратно. Что сразу же вводит его в круг подозреваемых. И не просто в круг – в самую середину.

Баум был на коне и любовался собой.

– Мы имеем известного ловкача, явный мотив и фальшивое алиби. – Старший суперинтендант вел счет на пальцах, пухлых, слабых пальцах, не знавших тяжелого труда. – И если у кого-то еще остаются сомнения, мы получили признание.

У Бен-Роя опять отвалилась челюсть, но изо рта снова не вылетело ни звука. Баум, видя, что полностью взял верх, удовлетворенно кивнул. Потянул со стола лист и медленно, смакуя слова, прочитал:

– «Ее смерть на моей совести. Вина моя. Это я ее убил».

Поднял на Бен-Роя глаза и, чтобы значение только что сказанного лучше дошло до собеседника, перечитал сначала.

– Возможно, я проглядел здесь какой-то тайный смысл и, как ни стараюсь, не могу в него проникнуть. Будь уж так любезен – помоги.

Его сарказм отдавал издевкой.

– Это он тебе сказал?

– Другому архиепископу, а информатор Намира подслушал и передал нам.

– Следовательно, это вовсе не официальное признание.

Баум промолчал – сидел, сложив руки, и поворачивался на кресле то в одну, то в другую сторону. Он наслаждался, понимая, что владеет ситуацией.

– Что, не нравится? Бесит?

Бен-Рой не ответил, только смерил его взглядом.

– Бесит, еще как! Великий сыщик, трижды удостаивался благодарностей за отличную полицейскую работу. Всегда копает до самой сути. А на этот раз облажался – остался за бортом в то время, как другой раскрыл преступление. Все твои жалкие потуги оказались обыкновенным дерьмом на палочке. Что, не нравится?

– Мне не нравится другое: ты взбаламутил всю армянскую общину, спровоцировал почти что на бунт. И при этом любой мало-мальски толковый адвокат не оставит камня на камне от твоих обвинений. Все твои доказательства, Баум, косвенные. У тебя нет ничего, что бы напрямую связывало Петросяна с убийством.

Старший суперинтендант перестал крутиться в кресле и навалился локтями на стол.

– Найдем, детектив, найдем. Ты уж мне поверь. Петросян от нас не уйдет. Если не он задушил Клейнберг, то знает, кто это сделал. Пока мы с тобой говорим, эксперты работают в его квартире. Затем мы с Намиром его как следует прижмем. А ты… – он воинственно ткнул пальцем в сторону Бен-Роя, – ступай к себе за стол перебирать бумажки.