– Я буду присутствовать на допросе.
– С чего бы это тебе присутствовать? – Баум выждал несколько мгновений и, видя, что его слова не возымели должного эффекта, продолжал оскорбления: – Ты всегда был наглой свиньей, но больше я этого терпеть не намерен. Заруби себе на носу – это наш допрос. Ясно? А будешь ерепениться, Бог свидетель, я разжалую тебя в шотеры[60] и отправлю сторожить самое захолустное поселение, какое только найду. А теперь ступай вниз. Это приказ!
Бен-Рой посмотрел на него, не скрывая отвращения, затем пошел к двери. Но на пороге обернулся.
– Знаешь, что ты мне напоминаешь?
Баум недоуменно изогнул брови.
– Омлет, который я сегодня утром приготовил.
Старший суперинтендант непонимающе поморщился.
– Взбитые яйца, – объяснил Бен-Рой. – Кипящее яичное варево. И все это месиво метит тебе в физиономию, сэр. Ты взял не того человека, и на твоем месте я бы обзавелся полотенцем. Потому что, когда все это на тебя выльется, придется сильно утираться.
Он уже вышел за дверь, но вернулся назад.
– Для сведения: если ты еще когда-нибудь вздумаешь говорить о моем напарнике в таком духе, я дам тебе в морду. Это же относится к Лее Шалев. Болван.
Бен-Рой был уже на половине лестницы, а старший суперинтендант никак не мог придумать достойный ответ.
«Око Гора» встал на стоянку в Луксоре с полудня. Это был один из круизных теплоходов, которые вереницей приходят из Асуана, маневрируют у берега, как спортсмены в синхронном плавании, и швартуются по три судна в связке. Как только опустили сходни, Халифа взошел на борт и отправился разыскивать доктора Дигби Гирлинга – человека, который, по мнению Мэри Дюфресн, мог что-то знать о таинственном Самюэле Пинскере. Он застал его в салоне на носу, где Гирлинг рассказывал компании женщин среднего возраста о древнеегипетской косметике. Детектив дождался, пока лектор закончит и слушательницы разойдутся, а затем подошел, представился и объяснил цель своего появления.
– Ах, детектив! – прогудел Гирлинг громоподобным голосом. – Как интригующе! Совершено преступление?
– В каком-то смысле, – признал Халифа и добавил, что не вправе разглашать детали.
– Конечно, конечно. – Англичанин прижал палец к губам. – Никому ни слова.
Мэри Дюфресн сравнила его с пузырем. Халифе он больше напоминал грушу. Перезрелую грушу в белом полотняном костюме, с галстуком-бабочкой и в сандалиях.
– Поговорим здесь или отойдем на корму?