– Где вы это раздобыли? – вскинул он голову, дойдя до конца.

– Письмо хранилось в старом полицейском досье. Я обнаружил его всего пару дней назад.

– Как жаль, что я о нем не знал. Мог бы включить в монографию. Потрясающе! Невероятно!

– У вас есть соображения, что бы это могло значить? Та часть, в которой говорится о находке.

– Не могу на сто процентов поручиться… – Англичанин снова уткнулся взглядом в бумагу. – Но, принимая все во внимание, я бы поспорил на хорошие деньги, что речь идет о лабиринте Осириса.

Убежденность, с какой это было сказано, вывело Халифу из равновесия. Он не ожидал получить столь прямой ответ – предполагал, что предстоят еще долгие раскопки. Детектив подался вперед, ощутив на спине мурашки предвкушения. Все, что он слышал до этого, было моментально позабыто.

– Что такое лаби-рин?

– Лабиринт, – поправил Гирлинг. – Одно из двух древних египетских чудес, имя которому дали греки. Второе, разумеется, погребальный комплекс Аменемхета III в Хаваре. Но на мой взгляд, лабиринт Осириса намного интереснее.

– Так этот лабиринт – гробница?

– Нет, нет, нет. – Когда англичанин мотал головой, его отвислые щеки тряслись. – Это рудник. Особенный рудник. Основной источник золота фараонов Нового царства.

Мурашки предвкушения стали сильнее. Согласно заметкам Бен-Роя Ривка Клейнберг читала статьи о золотоносных шахтах.

– Ничего о таком не слышал, – сказал он.

– И вряд ли услышали бы, если специально не интересовались древнеегипетским материаловедением. Честно говоря, я сам об этом мало что знал, пока не занялся изучением личности Пинскера. А когда наткнулся на тему лабиринта, почитал кое-какую литературу, чтобы восполнить пробел. Эта шахта затмевает все другие. Все, что найдено в гробнице Тутанхамона, коллекция из Тель-Басты, украшения Яххотеп, захоронение Джехути, – очень велик шанс, что, глядя на эти сокровища, вы смотрите на золото, добытое в лабиринте. Если верить Геродоту, это настоящий подземный город.

– И Пинскер искал эту шахту?

– Конечно, искал, – кивнул Гирлинг. – Это занятие стало для него чем-то вроде наваждения. Не представляю, где он узнал о лабиринте, но с момента приезда в Египет постоянно отлучался в Аравийскую пустыню его искать. Его страсть была связана с тем, что он по профессии горный инженер. В архиве Бреккена хранится его письмо. Джозеф Бреккен воевал вместе с Пинскером, а в двадцатые годы был профсоюзным активистом. В письме Пинскер снова и снова возвращается к лабиринту, говорит, как было бы хорошо его отыскать. Его интересовало не столько золото, сколько технологии древних. В эпоху, когда в Египте каждый второй мошенник охотился за фараонами и сокровищами, Самюэл Пинскер мечтал получить знания о пролетариях. Истинный ученик Маркса. Ага, кавалерия на подходе!