— Орден? — растерянно переспросил Зимоглядов, съежившись от внезапного вопроса. — Я, Гена, воевал, когда не до орденов было…

— А медаль?

— Медаль имеется… «За боевые заслуги».

— А что же вы ее не носите?

— Успеется, Гена. Вот ворога погоним — наденем тогда…

«Даже мальчишке лжешь, даже мальчишке», — с ненавистью к самому себе подумал Зимоглядов.

— Мы и не познакомились, — приветливо сказала женщина, по достоинству оценивая щедрость Зимоглядова и ставя на стол миски с застывшей мамалыгой. — Меня зовут Анна Алексеевна Косякина, учительница.

Зимоглядов повернулся к ней и обомлел: сейчас, когда женщина сбросила платок, она показалась ему красавицей. Как на морозе горячим румянцем пылали щеки, коротко подстриженные волосы молодили ее, делая похожей на девушку.

— А меня — Арсений Витальевич Зимоглядов, — не колеблясь, назвал он себя.

«Теперь все равно, теперь ничего не страшно», — успокоил он взметнувшееся где-то в глубине души противное до омерзения чувство страха.

— Зимоглядов? — спросила Анна Алексеевна. — Очень редкая фамилия.

— Верно, редкая, — согласился Зимоглядов. — Да разве в фамилии дело? В людях. Орел орла родит, а сова — сову.

— Это вы верно говорите, — не совсем ясно понимая, к чему клонит Зимоглядов, согласилась Анна Алексеевна. — Садитесь, прошу вас. И зря вы все свои запасы разложили.

— Нет, Анна Алексеевна, не зря, — вздохнул Зимоглядов. — И знаете, сегодня, как никогда, я понял: ничего нельзя на этом свете откладывать. Ничего! Иначе — мгновение сверкнет — и уж поздно, уж ни к чему!

Анна Алексеевна согласно кивала, помогая Зимоглядову резать сало и хлеб.

— А у вас оружие есть? — неожиданно спросил Гена, и светлые, как у матери, глаза сверкнули неутоленным любопытством.

Рука Зимоглядова, вскрывавшая кривым садовым ножом банку с тушенкой, вздрогнула. Он ответил не сразу.

— Ну, хотя бы наган? — не выдержал Гена, думая, что Зимоглядов не расслышал.

— Наган? — не оборачиваясь к Гене, ответил Зимоглядов. — Имеется, конечно, только не с собой. Командиру оставил. А как часть догоню, вернет.

— Жаль, — вздохнул Гена. — Охота из нагана стрельнуть.