— Но сейчас надо проверить, где они. А кто такой Алексей Алексеевич? — спросил Домин.

— Не слышал я такого имени и отчества! — после молчания сказал Михаил.

— Ну ладно, следствие этим займется. А теперь, Миша, тебе лучше вернуться домой. Тут какая-то неясность. Может, Лука Белов, если верить в предсмертный бред Эдика, отомстил Эдику за жену? А ты, Алексей Глебович, не помнишь, в какое время ты видел Липу в постели Эдика?

— Это было… это было вечером, да… но до наступления темноты.

— Ну, Миша, утро вечера мудренее. Иди спать. У тебя завтра — трудный день. А мы с Алексеем Глебовичем подзаймемся кое-чем.

Домин на газике довез Михаила до дому.

В эту беспокойную ночь Домин и Чижиков, сохраняя тайну, побывали и у Луки с Липой, и у Зернова, и у Бусыло, но узнать об убийстве Эдика им так ничего и не удалось.

Только экспертиза могла установить время убийства Эдика и прояснить подробности происшествия. И они направились к экспертам.

XVIII

XVIII

Ранним утром к паровозной кабине, закрытой наглухо, подошли Михаил Кулашвили и Евгений Никитин.

— Откройте кабину! — приказал Михаил.

Бусыло схватил одной рукой за плечо Зернова, а другой вцепился в свою бороду. Он не контролировал своих поступков: не каждый день до тебя долетает голос с того света.

— Откройте! — громко, с легким акцентом повторил Михаил.

Зернов, бледный, с трясущейся челюстью, обернулся к своему помощнику.

— Долго будем мы ждать! — вывел их из оцепенения голос Евгения Никитина.

Они не помнили, кто из них отворил дверь.

Бусыло, увидев лицо Михаила, осел, ноги подломились.

Зернов стоял невероятно вытянувшись, словно кол проглотил.