Кайндль проводил их на второй этаж и завел в просторную комнату, обставленную дорогой мебелью, с картинами, составившими бы честь любому человеку со средствами и амбициями. В комнате имелись две кровати, два стола — обеденный и письменный, шкафы с хорошо подобранной коллекцией книг, тут же, за дверью имелась прекрасно оборудованная ванная комната. Добродушно улыбаясь, полковник заметил:

— Не сомневаюсь, что эта перемена обстановки выгодно отличается от той, к которой вы в последнее время привыкли. Еду вам будут приносить прямо сюда, но выходить из комнаты вам строго запрещается. Я уверен, что вы не будете делать таких глупостей, как пытаться бежать отсюда, но для порядка должен взять с вас честное слово.

Малаку не замедлил произнести клятву, а Грегори на какую-то секунду запнулся. Отказаться дать честное слово не предпринимать попытки к бегству означало бы, что их просто-напросто посадят под замок. Шансы на побег ничтожно малы: часовые в доме, часовые в парке. Денег нет, документов тоже. Поймают его обязательно, а поймав, пристрелят. Мгновенно прикинув свои шансы, он решил сделать ставку на то, что Геринг его не узнает, и охотно дал честное слово, что будет играть по правилам.

Как только дверь притворилась за Кайндлем, темные глаза Малаку засияли торжеством, он тихонько захихикал, потирая ладони, и сказал:

— Ну что, убедились, насколько я оказался прав? Говорил же я вам, что с вашим опытом общения с этими нацистскими свиньями и моими способностями и знаниями оккультных наук мы никогда вместе не пропадем.

Грегори накинулся на бедного еврея:

— Черт вас подери, чернокнижник несчастный! Ведь знал же я, что вы черпаете свою энергию и могущество из дьявольских источников. Нечего было мне связываться с вами заново. Везде и во все времена люди говорили, что Сатана использует своих приспешников до последнего, а потом бросает за ненадобностью. Теперь, видно, пришла моя очередь становиться к стенке, разве что Герингу придет охота повеселиться, глядя, как я буду дергаться на веревке.

— Почему вы так думаете? Да, я предупреждал вас, что вам грозит очень серьезная опасность, но…

Грегори не дал ему договорить и вкратце обрисовал создавшуюся ситуацию, закончив рассказ словами:

— И если он все же меня узнает, то утверждаю, что он ни на минуту и мысли не допустит о том, что вы не знали, что я шпион британской разведки. Итак, вам тоже предстоит поболтаться чад землей.

— Нет, — покачал головой Малаку. — Разве что Гитлер умрет преждевременно — до той поры я могу быть спокоен за свою жизнь. Через несколько месяцев наши с ним гороскопы взаимно пересекаются, оба мы войдем в период жесточайшего кризиса, но я проживу дольше, чем он — так говорят звезды. А что касается вас, то вы и тогда были у него в руках, но использовали ситуацию себе на пользу, отыскав с ним общие точки соприкосновения. Придется вам снова пошевелить мозгами и изобрести нечто подобное в том случае, если ваши страхи будут обоснованны, то есть когда он вас действительно опознает.