Далее, из более невнятных данных складывалось впечатление, что апрель этого года ознаменуется тем, что русские войдут в Берлин, американцы остановятся на Эльбе, а англичане захватят львиную долю территории Западной Германии. Александеру суждено было к этому времени завершить разгром немецких войск в Италии, Гиммлер и Риббентроп постараются вести тайные переговоры о мире, что Геринг в качестве давно назначенного Гитлером преемника возьмет на короткое время на себя лидирующую роль. Несмотря на выглядевшее окончательным поражение Германии уже в мае, союзники продолжат войну чуть ли не до самого августа, но, кажется, уже на Дальнем Востоке, и Малаку был уверен, что в этом месяце в Японии произойдет некий ужасный катаклизм, что-то вроде взрыва, который будет иметь резонанс во всем мире.

В целом, из отдельных предсказаний выходило, что приход русских в Берлин ускорит главный кризис, быть может, революцию, в нацистской партии, в результате которой хуже всего достанется Геббельсу и Гиммлеру. Но это не означало еще конца войны. Ведь то, что Геринг и другие лидеры останутся в живых вплоть до октября 1946 года, а под их началом оставались многие эсэсовские дивизии и костяк вермахта и «Люфтваффе», которым, возможно, будет продолжать руководить из подполья Гитлер, будут драться и после падения Берлина. Если ориентироваться на подавляющее превосходство союзников над немцами и на земле, и в воздухе, это представлялось не очень реальной перспективой, но, по мнению Малаку, если принять во внимание, что повешение главных нацистских главарей состоится где-то на юге Германии, то логически напрашивающийся вывод заключается в том, что последняя ставка немцев будет сделана на естественную цитадель Баварских Альп.

А тем временем, стараясь как можно крепче сосредоточиться на этих радостных для него предсказаниях, Грегори все же не мог избавиться от постоянного страха непосредственно грозившей ему здесь опасности. Он ел вкусную и давно забытую пищу, но не замечал, что ест, автоматически поддерживая жизненные функции организма, четыре ночи он практически совсем не спал, обдумывая различные линии своего поведения с Герингом. Долгие часы невыносимого ожидания сильно ослабили его обычную крепкую нервную систему, и он уже с нетерпением ожидал момента, когда Геринг вызовет их к себе — тогда, по крайней мере, он будет знать определенно, что его ожидает.

Их позвали на пятый вечер пребывания в Каринхолле. В семь часов вечера пришел Кайндль и сказал:

— Я только что вернулся с рейхсмаршалом из одной инспекционной поездки. Сегодня он устраивает небольшое празднество в узком кругу друзей и пожелал, чтобы после ужина я привел вас поразвлечь гостей. Поскольку он обычно ужинает поздно, то я попрошу вас быть готовыми к десяти часам вечера: Я за вами зайду. Надеюсь, не требуется объяснять, что вы должны приложить максимум усилий к тому, чтобы ему понравиться. Если вы постараетесь это сделать, он, возможно, оставит вас здесь. Если же у вас ничего не получится, то вас отошлют обратно, в Заксенхаузен, а меня вы здорово подведете, потому что я ввел его в заблуждение. Поэтому я считаю, что в наших общих интересах вам потрудиться как следует.