Геринг слушал повествование с интересом, иногда даже смаковал кое-какие подробности, но когда Грегори перешел к изложению Заксенхаузенского успеха Малаку в качестве оракула, рейхсмаршал насупился и отметил:

— Но вот уж последнее — это из области ловких догадок. Я, скажем, уже долгое время могу предсказать, как будут разворачиваться события для Германии, ошибаясь лишь в незначительных подробностях.

— Ничуть в этом не сомневаюсь, — согласился Грегори. — Но в вашем распоряжении вся информация, у Малаку, когда он сидел в концлагере, не было на руках ничего, кроме слухов и новостей, которые запаздывали на многие недели. Даже вам бы не удалось предвидеть провал высадки британских парашютистов при Арнеме.

— Еще как удалось. Все успешные операции вашего Монтгомери объясняются его исключительной осторожностью и тем, что он пользуется своим превосходством в воздухе.

— Положим, что так. Но не забывайте, что в вашем распоряжении были карты боевых порядков, как своих, так и противника, а у Малаку не было ничего. А наступление на Арденнах? Откуда ему было заранее знать его ход из обычных источников?

— Вроде, неоткуда. Тут вы, быть может, правы. Скажите тогда, вы всерьез верите в то, что он сказал о мае месяце, как критическом для Германии, когда мы, нацистские лидеры, все между собой передерёмся, а некоторые из нас предпримут попытки к заключению мира с союзниками?

— Абсолютно точно, верю.

Геринг тяжело вздохнул:

— Боже, чего бы только я ни отдал за то, чтобы заключить этот мир уже завтра! С нами уже покончено, нация погибла, ее вызывает к жизни лишь стальная воля фюрера. Теперь хоть ползи да помирай!

— Вы забываете о Великобритании. Ее голыми руками не возьмешь! Британский народ сплотился вокруг Черчилля и готов драться до последнего.

— В конце концов вам бы пришлось смириться с этой участью, — с горьким смешком отвечал Геринг. — Это в том случае, если бы все пошло, как я задумывал. Ведь мы знаем, что действительной опасностью для западной цивилизации был и остается коммунизм или, иными словами, Советская Россия. Но Россия могла подождать. Она бы не осмелилась напасть на нас, поэтому нам надо было приложить все усилия на подавление тех правительственных режимов, которые относились терпимо к коалиции с коммунистическими партиями и силами. Мы уже завоевали Австрию, Чехословакию, половину Польши, Данию, Норвегию, Голландию, Францию, Югославию и Грецию. В Италии, Испании, Румынии, Португалии и Финляндии уже правили режимы, которые поставили компартии вне закона. Швеция и Швейцария — с этими проблем бы не возникло. Во всей Европе только одна Британия оставалась прибежищем наших настоящих врагов, которые вовсю пользуются себе на благо вашей доисторической традицией давать приют всяким анархистам, саботажникам и революционерам. Если бы Германия не растратила двух третей своих сил на вторжение в Россию, то мы сумели бы так надавить на Великобританию, что она бы вынуждена была принять наши условия и втянулась бы в войну против Советов, но уже на нашей стороне.