— Я в этом позволю себе усомниться, Ваше превосходительство. А что вы скажете о Соединенных Штатах?

— Ах, янки, скажите пожалуйста, янки, видите ли, — развеселился Геринг. — Ну вы же умный человек, неужели вы тоже разделяете эту веру простолюдинов в вашей стране, что Дядя Сэм такой уж бескорыстный друг и помощник британскому льву? Под прикрытием высокопарных речей о «доброй воле» их Госдепартамент только и делает, что отрывает у вас куски вашей Империи. Все, что их интересует, — это деньги, а на мировом рынке Британия для них — жесточайший конкурент. При всей своей хваленой демократии они в 1939 году не бросились на помощь Великобритании и Франции. Ну уж нет! Они тихонько переждут за океаном, пока Британия и Франция, их конкуренты, истощат свои силы.

— Это несправедливо по отношению к ним. Введя свой ленд-лиз, президент Рузвельт оказал Великобритании неоценимую поддержку.

— Но это когда Британия порвала на себе последнюю рубашку и не могла больше давать деньги на дальнейшие военные затраты. Ленд-лиз, друг мой, чтобы вы знали, — это хитрый ход, рассчитанный на то, чтобы Британия продолжала истощать все свои силы на войну и тем самым ослаблять себя.

Слушая откровения такого хитрого и многоопытного политика, как рейхсмаршал, Грегори забыл страхи за свою собственную судьбу и, увлекаясь, вступил, как всегда, в спор. Они долго спорили о том, правильным ли было со стороны Гитлера начинать войну в России. Обсудили проблему уничтожения еврейской нации, наконец, Геринг, пожав плечами, промолвил:

— Я понимаю, что от вас нельзя требовать понимания того, что именно еврейский вопрос является главенствующим в нашей стратегии последнего года. По крайней мере вы обязаны знать тот факт, что единственная цель жизни Гиммлера — извести на корню всю еврейскую нацию, а фюрер от всего сердца поддерживает его в выполнении этой задачи.

— Мне известно, что их миллионы уничтожены в Польше, а теперь начали сгонять со всей Европы, чтобы отправить в газовые камеры. И таких сотни тысяч.

— Это безумство, когда превыше всего ставят убийство евреев. Мы ничего не выигрывали от вторжения в Венгрию. Вплоть до последней весны венгры сохраняли благоразумный нейтралитет по отношению к нам, снабжая нас первоклассным продовольствием, даже давали дивизии своих солдат, чтобы те помогали драться с русскими. Но в Венгрии было семьсот тысяч евреев, и венгры не желали, чтобы их убивали, и тогда Гиммлер получает согласие на посылку туда частей СС для этих целей — вместо того чтобы использовать их на поле боя. Собрать такое количество евреев и всех уничтожить требует все-таки немалого времени, так что половина из них еще живы. И одна только мысль о том, что их могут спасти русские, придя в Будапешт, совершенно взбеленила фюрера. И вот, вместо того чтобы выпустить их подобру-поздорову, он переводит туда еще одну германскую армию, снимая ее с жизненно важного Центрального фронта, приказав им всеми правдами-неправдами продержаться, пока человек Гиммлера — Эйхман не проведет в жизнь это их «окончательное решение» с остатками евреев.