— Вот это да-а, — изумился Грегори.

Вернулся официант с бутылкой шампанского в ведерке со льдом. Разлив шампанское по бокалам, он ушел, а Геринг и Грегори сделали по солидному глотку, затем рейхсмаршал продолжил:

— Но это еще не самое худшее, с чем приходится считаться армейским генералам. Их теперь сплошь и рядом третируют башибузуки[4] из гиммлеровской обширной личной армии.

Геринг сделал еще один немалый глоток шампанского и добавил:

— У Гиммлера жажда власти совершенно не имеет границ. Натурально, он отобрал из рекрутов, что получше, к себе в СС, а для регулярной армии оставил одних нестроевиков. Геббельс тоже лапку приложил, выскреб, так сказать, бочку до самого донышка, поэтому не удивляйтесь, если услышите, что в Вермахте появились подразделения, состоящие из одних глухих или язвенников, которым нужна особая диета, или, к примеру, из эпилептиков, «старых боевых коньков» за шестьдесят лет.

— Да, пожалуй, с такими скорее горя хлебнешь, чем повоюешь, — посочувствовал Грегори.

— Ага, вот и хлебаем. И удружил нам это все барахло самолично верный Генрих — это ведь по его наущению их набрали для числа, чтобы когда генералы будут жаловаться на него фюреру, он мог сказать, что никого не обделил. А тем временем этот крысеныш Геббельс через фюрера урвал у меня полмиллиона людей из аэродромного обслуживания «Люфтваффе».

Вновь опустошив бокал, рейхсмаршал с горечью произнес:

— Ну вот, теперь вы в курсе того, как на самом деле обстоят у нас дела. И понимаете, почему я обряжаюсь в экстравагантные наряды, развлекаясь в тот самый момент, когда горит Рим, а не посылаю в бой одну эскадрилью за другой на смерть, предпочитая сохранить жизнь моим асам для дальнейших побед. Нет, они, разумеется, не сидят сложа руки, но бессмысленное их уничтожение при выполнении приказов фюрера не отдавать ни единой пяди земли — это выше моих сил. Война до последнего может продолжаться еще многие месяцы, и я благодарил бы Бога, если бы она закончилась завтра, но на этот счет я не питаю никаких иллюзий. Мне теперь тоже не верят, и с этим к себе отношением я ничего не могу поделать.

— Вот здесь я никак не могу согласиться, — решительно запротестовал Грегори. — В ваших руках сосредоточена огромная власть, части «Люфтваффе» подчиняются вашим приказам. Коль скоро ваш фюрер окончательно спятил, не слушается никаких доводов рассудка, вы можете приказать своим людям окружить его штаб-квартиру, арестовать, убить, если потребуется, взять власть в свои руки и запросить мира у союзников.

Слоноподобная фигура подалась из-за стола на Грегори со сверкающими глазами, он с силой опустил кулак на крышку стола и заорал: