– Отнесите этот венец на Капитолий, – сказал Цезарь, вставая.
Несколько дней спустя поклонники Цезаря, не сумев увенчать его самого, увенчали его статуи; но два народных трибуна, Флавий и Марулл, вырвали у них из рук эти венцы и, разыскав тех, кто первыми приветствовал Цезаря царем по возвращении из Альбы, велели арестовать их и препроводить в тюрьму.
Народ шел следом за магистратами, хлопая в ладоши и называя их Брутами, в память старшего Брута, который положил конец монархии и передал власть царей в руки народа.
Цезарю доложили об этих высказываниях народа.
– Бруты? – повторил он. – Они имели в виду
Что же касается тех двух трибунов, то он их разжаловал.
Но это не обескуражило его друзей. В книгах Сибилл они отыскали пророчество, что только царь сможет одолеть парфян. Так что если Цезарь намерен предпринять парфянскую войну, ему следует сделаться царем, или он рискует сложить там голову, как это случилось с Крассом.
Впрочем, от пожизненной диктатуры до царской власти был всего один шаг.
Что касается Рима, то он едва ли заметил бы разницу. Разве и так он уже не имеет вид царства Востока? Разве Цезарь не бог, как азиатские владыки? Разве он не имеет своего жреца Антония? Антония, который шагает рядом с императорскими носилками, и, засунув голову под балдахин, смиренно спрашивает приказаний своего повелителя?
Вы полагаете, что все это возмущает народ? Нет, только аристократию. Вы полагаете, что Цезарь был убит за эти преступления? Нет, по-нашему, сто раз нет! Почему же он был убит? Я думаю, что смогу вам ответить.
Кассий, завистник Кассий, был обижен на Цезаря за то, что тот дал Бруту более почетную претуру, чем ему, и за то, что во время гражданской войны Цезарь, проходя через Мегары, забрал львов, которых он там выкармливал. Убить или забрать чьих-либо львов, это означало нанести смертельное оскорбление!
Единственные три человека, которых Цезарь не простил, – он, который прощал всех на свете, – были юный Луций Цезарь и два других помпеянца, которые убили своих вольноотпущенников, своих рабов и своих львов.
У нас каждый маркиз желал иметь пажей; в Риме каждый патриций желал иметь львов.
«Увы! – говорит Ювенал, – поэт все-таки ест меньше!»
Кассий отправился к Бруту. Он нуждался в порядочном человеке, чтобы предложить ужасное дело, которое он обдумывал.
О великий Шекспир! Как ты понял все это, ты, лучше, чем все наши бедные преподаватели истории! – перечитайте у великого английского поэта эту сцену между Кассием и Брутом.
Если бы Брут спокойно дождался смерти Цезаря, он стал бы его естественным преемником. Быть может, он вернул бы Риму свободу без настояний Кассия; но Брут ненавидел лишь тиранию, тогда как Кассий ненавидел тирана.