— Начала шутить, это хорошо. Правда, как-то дико, но это, очевидно, последствие полуобморочного состояния. Да оторвемся мы когда-нибудь от этого крыльца? Или нас приковали к нему?

— Почему шутить? Это что, опять незрелые мысли?

— Если вообще мысли. Проповеди пьяным? Глупости это.

— Ой, Виконт, смотрите, где Арно! Да нет, вы смóтрите туда, где он может быть, а он там, где не может быть.

Из хлева, сопровождаемый гневным мычанием законных обитательниц, вышел Арно с совершенно глупым выражением на благородной морде. Он весь был в сене, отрубях, грива спуталась и казалась мокрой.

— Появился. Вот уж действительно, «не ждали». Похоже, что его били, — прокомментировал появление жеребца Виконт. — А что же Ромашка? Может, разъяренные коровы просто съели нашу неженку?

— Что же вы тут спокойно сидите с разговорами, надо же ее спасать?

Виконт встал. Арно, увидев хозяина, подошел и, грустно вздохнув, положил голову ему на плечо.

— Арно, бедняга! Ну, не расстраивайся! Может, сахар тебя утешит? Александрин, угости его! Пойду, посмотрю, что осталось от Ромашки.

В хлеву ни лошади, ни ее останков не оказалось. Ромашку нашли только у реки, куда, прихватив пришедшуюся кстати бадейку повели помыть Арно. Кобылка пребывала в полной растерянности. Она еще никогда не оказывалась так далеко одна. Неприспособленность к самостоятельности сделала свое дело: она сбила ногу. Тоже пожаловалась Виконту и получила полное сочувствие:

— Совсем расплакалась. Между прочим, дело даже серьезнее, чем она показывает… Терпеливая. А сбито здорово, только бы не брокдаун! Ох, этот Пузырев у меня дождется!

Он посмотрел на Лулу, ласкающую белую морду с темной метинкой на лбу. Она предложила со знанием дела:

— Смазать надо чем-нибудь жгучим.

— Жгучим! Нет, ей такого не вынести. Вернемся — полечу. Щадящими методами.

— Вот, вот видите! А меня, чуть что, велите обмазать с ног до головы! Я что, крепче Ромашки? И не ругаете ее никогда, и умницей… чуть что. А она и бегает и прыгает тоже… И ударяется… — это были, конечно, шуточные претензии, но какую-то долю серьеза Саша в них все-таки вкладывала.

— На дереве я ее, положим, не видел. И балконные перила ее не привлекают, как место для отдыха. Что возразишь, юный корсар?

Виконт, шедший немного впереди, развернулся и прошел несколько шагов вперед спиной, чтобы удобнее было говорить, его отросшие легкие волосы при этом подпрыгнули, он улыбнулся ее любимой, как будто, сдерживаемой, улыбкой и стал на короткое время самим собой, тем самым Виконтом, которого Лулу встретила на лестнице несколько лет назад.