– Сделайте все возможное, чтобы этого не случилось.

– Не беспокойтесь. – Дон Эрмохенес сглатывает слюну. – Я же дал вам слово. Об этом будем знать только мы, непосредственные участники.

Дон Педро поворачивается к Брингасу:

– А вы, аббат?

– Мой рот запечатан наглухо, не беспокойтесь, – обещает аббат, уписывая ужин за обе щеки. – Могу ли я лишить себя такого зрелища? Да ни за какие коврижки!

Библиотекарь смотрит на него с осуждением.

– Такое впечатление, что вас только обрадует, если адмирал и Коэтлегон поубивают друг друга… При этом я сам слышал однажды, как вы критикуете дуэли.

– Ничего личного, – ответствует Брингас, ни капли не смутившись. – Я, разумеется, очень ценю сеньора адмирала, а Коэтлегон, по моему мнению, пижон и дурак. Мое удовлетворение объясняется причинами более глубокими, чем личная приязнь или неприязнь.

– Понимаю, – кивает адмирал.

Сбитый с толку, дон Эрмохенес смотрит то на одного, то на другого.

– А я совершенно ничего не понимаю, – признается он.

– Сеньор аббат имеет в виду концептуальную сторону дела, – поясняет адмирал. – С этой точки зрения забавляет то, что мы, глупцы, становимся жертвами собственной глупости. И он прав.

Брингас протестует, прижав руку к заплатке на камзоле, которая располагается аккурат на уровне сердца.

– Да я никогда бы не осмелился…

– Ничего, забудьте. – Адмирал поворачивается к дону Эрмохенесу: – Кто еще собирается присутствовать?

– В третьем экипаже прибудет доктор и распорядитель дуэли. Для этой роли Лакло пригласил мсье Бертанваля, энциклопедиста, которому можно доверять. Мне показалось, что это правильное решение.

– И мне так кажется. Этот господин был очень любезен, согласившись участвовать.

– Он сказал, что не может отказать коллеге-академику.

– Еще бы, – недобрым голосом добавил Брингас. – А заодно отказать себе в удовольствии увидеть, как вы выпустите друг другу кишки.

Дон Эрмохенес смотрит на него с неприязнью. Затем переводит глаза на свою тарелку, опустошенную наполовину, и отодвигает ее с видом человека, потерявшего аппетит.