Наступает тишина, нарушаемая лишь жеванием аббата. В ресторане приятно пахнет – специями, копченостями и соленьями, – этот запах бодрит и усиливает аппетит. Несмотря на это, адмирал едва притрагивается к своему блюду, да и дон Эрмохенес не слишком усердствует в поедании пищи. И только Брингас, как всегда, старается за всех. Этот ресторан, пояснил он, когда они делали заказ, не имеет ничего общего с нищим пансионом на улице Мове-Гарсон, где он обычно кое-как перекусывает бок о бок с работягами и торговцами рыбой. Да и то лишь в тех случаях, когда может себе это позволить за шесть чертовых сольдо.

– Да, вот еще что, – говорит библиотекарь с таким видом, словно тщательно все обдумал, прежде чем обсуждать с остальными. – Понадобятся два письма, одно подписанное Коэтлегоном, другое – вами. Они пригодятся, если… В общем, в них вы поясните, что полученные повреждения нанесли себе сами и никого не надо в них винить.

Адмирал слушает его равнодушно.

– Напишу сегодня вечером.

Дон Эрмохенес кладет руку ему на плечо.

– Вы понимаете, что, если вы… гм… если случится несчастье, тот, кто прочтет это письмо, сочтет, что вы покончили с собой?

– И что?

– Это не христианская кончина, дорогой друг!

– Никогда не мечтал о христианской кончине.

На миг Брингас отвлекается от еды, поднимает глаза на адмирала и согласно кивает.

– Это делает вам честь, сеньор. Иного я и не ждал.

Дон Эрмохенес отнюдь не разделяет восторгов аббата.

– Печально от вас это слышать. Но, быть может, в последний час…

Адмирал смотрит на него с непривычной холодностью.

– Печально, но придется. Если завтра я получу дырку в груди, мне не хотелось бы тратить последние силы на то, чтобы послать к черту исповедника, если вы его вдруг приведете… Я понятно выражаюсь?

– Понятнее не бывает…

Их беседу прерывает Понталье, хозяин заведения: он приносит письмо, запечатанное сургучом. Прибыл лакей в ливрее, объясняет он, и передал для мсье это послание. Точнее, для одного из них: адмирала дона Педро Сарате. Посыльный сперва направился в гостиницу «Кур-де-Франс» на улице Вивьен: там ему и объяснили, где обедает адресат.

– Дайте взглянуть, – требует адмирал.

Брингас и библиотекарь с любопытством смотрят на адмирала, пока тот разламывает сургуч и читает письмо, однако его непроницаемое лицо не выражает ровным счетом ничего. В конце концов дон Педро складывает листок пополам и прячет за обшлаг рукава. Затем достает из жилетного кармана часы, открывает крышку и смотрит, который час.

– Прошу прощения, сеньоры, но, как только мы закончим обед, мне придется отлучиться по одному делу.