Несмотря на то что сейчас всего только полдень и дело идет к обеду, дон Педро Сарате, который по сложившейся традиции платит из своего кошелька, хладнокровно и с черным юмором назвал этот обед «последним ужином». Вместе с доном Эрмохенесом и аббатом Брингасом адмирал занимает стол на нижнем этаже трактира «Алигр», расположенного в самом сердце Сент-Оноре: это помещение из двух залов, оформленных в стиле испанской таверны, которое, с одной стороны, предлагает публике богатый выбор французских блюд – виднеются прилавки с сырами и ветчиной, судки с горчицей, сосиски, подвешенные гирляндами чуть ли не с художественной изысканностью, – с другой – изысканный ресторан, рассчитанный на публику, которая может позволить себе платить по двенадцать франков с человека. Но это особенный день, и трое участников застолья не ведают, сколько еще дней осталось в запасе у адмирала. Меню, которому они отдают предпочтение – сдобренное бутылочкой шамбертена и лафита, – соответствует обстоятельствам: паштет из пулярки с трюфелями Ле-Саж, форель из Женевского озера, рыжая куропатка по-керсийски и страсбургские сосиски – последние аббат Брингас нахваливает особенно рьяно, поскольку, как он утверждает, они предотвращают цингу, очищают кровь и оздоровляют гуморы.

– В семь часов утра, за площадью Звезды, в двухстах шагах от кофейни, расположенной в конце Елисейских полей, – сообщает дон Эрмохенес. – Коэтлегон с секундантом прибудут в фиакре, взятом напрокат, а мы выедем им навстречу в своем экипаже.

– Заметьте: у каждого противника будет двое секундантов, – уточняет адмирал.

– Да-да, разумеется: с вашей стороны – аббат и я. С его – Лакло и тот, второй их приятель… Мы решили все обставить как можно скромнее, чтобы, по возможности, избежать пересудов.

Адмирал сдерживает ироничную улыбку.

– Вы все отлично предусмотрели, дорогой дон Эрмес… Всякий бы подтвердил, что вы пытаетесь обеспечить мне положительный exitus всеми законными способами.

Библиотекарь возмущенно роняет на тарелку вилку с сосиской, которую только что нес ко рту.

– Как вы можете так говорить? Я…

– Да ладно вам, я пошутил. Не сердитесь и ешьте дальше.

– Как же мне не сердиться? И как продолжать ужин, услышав такие речи? Если это шутка, то она вовсе не смешная, сеньор адмирал. Ни в малейшей степени!

– Ладно-ладно, простите меня. – Все еще улыбаясь, адмирал делает глоток вина. – А в посольстве про это знают?

– Надеюсь, что нет… Хотя мне бы больше всего хотелось, чтобы им стало известно и чтобы они предотвратили это безумие.

Адмирал посерьезнел. Сейчас он смотрит на дона Эрмохенеса почти сурово.