Ничего, мы ему припомним эту расписочку, подлецу!.

Прокурор вошел в суд с соответствующим представлением, и суд вынес определение о привлечении Прохорова к ответственности. Прокурор мог сделать это и своим постановлением, но в данном случае ему хотелось получить и определение суда. Любопытно, что на суд явился и председатель завкома, подробно рассказавший о своей беседе с прокурором и о том, как он «вступился за зверей».

Суд зафиксировал его показания в протоколе судебного заседания. И правильно сделал.

– Так что же, гражданин Прохоров, вам угодно? –

спросил я, прочитав все эти документы.

– Прекращения возбужденного против меня дела, –

спокойно ответил он. – Это перегиб!

– А как вы квалифицируете посылку вместо денег расписки, взятой вами у матери?

И я огласил текст расписки. Он внимательно слушал.

– Вы видите в этом криминал? – спросил он, когда я кончил читать. – Что в этой расписке преступного, позвольте вас спросить?

– Что к ста рублям, выданным матери, вы приплюсовали стоимость железнодорожного билета. .

– Да, но это фактическая стоимость, прошу заметить.

– Заметил. И стоимость за питание в течение двух дней тоже приплюсовали..

– Опять-таки только фактические расходы.. Должен при этом добавить, что..

Но мне так и не суждено было узнать, что именно он хотел добавить, потому что как раз в этот момент Мишка

Шторм бросился с пылающими глазами на «деятеля науки», сбил с его носа могучим ударом золотые очки и, схватив его за воротник, швырнул, как куль сена, на пол, крича громоподобно:

– Вот я тебе сейчас добавлю, гнида с фасоном!.

Оторопев, я кинулся к Мишке, который уже сидел верхом на Прохорове, истерически вопившем:

– Спасите, убивают!..

Я тщетно пытался оторвать Мишку от его жертвы. Не отпуская Прохорова, Мишка кричал мне: